«Владимир Алеников в своих новых книгах отправляет Петрова и Васечкина в Антарктиду, в Африку, в Колумбию. Неужели в центре России нет места для приключений? Зачем посылать героев так далеко?»
Понимаете, Алеников… Тоже мы, в общем, дружим, я рискну сказать. Хотя, конечно, он меня и постарше, и помаститее, но, будучи человеком довольно демократичным, он ко всякому общению открыт. Володя, если вы меня слышите, тоже вам огромный привет.
Видите, какая история: почти всегда франшиза предполагает расширение географии. С чем это связано — не знаю. Ну, наверное, с тем, что франшиза — вообще дело такое экстенсивное. Давайте вспомним Марка Твена, который явно был прототипом такого… создал прототип такого романа о двух странствующих друзьях. И конечно, вот эта история с Томом Сойером за границей — она, конечно, послабее, но она тоже входит в сойеровский канон. И, видимо, расширение географии в этих обстоятельствах необходимо. И, видимо, Петров и Васечкин уже сделали в России все возможное, и теперь вот он… Ну, кстати говоря, та же история у Аксенова. «Мой дедушка — памятник», «Сундучок, в котором что-то стучит» и «Редкие земли» — тоже вещь, которая из детской становится подростковой (она на вырост же написана) и потом взрослой наконец. Там все не очень просто. Поэтому я не думаю, что это вот такое ноу-хау Аленикова. Это просто неизбежность большего и большего пространства, за счет которого создается сюжетное разнообразие. Да и потом, понимаете, ну а что Петрову и Васечкину делать в современной России?
««Если этот инструмент в какой-то момент начинает работать против Божьей воли, он выбрасывается», — это цитата из меня. — Неужели Лермонтова и Пушкина Бог выбросил раньше многих других? Неужели «ЖД» и «Эвакуатор» оказались значимее их творчества?»
Почему обязательно «выбрасывает»? Есть разные варианты. Может быть, отзывает к себе для работы на каком-то новом, более значительном материале, на новом этапе. Понимаете, можно сказать, что какие-то личности действительно выбрасываются, потому что, как замечательно сказал Пьецух: «Колеса, крутящиеся против правильного направления, стираются быстрее» (это из его моей любимой повести «От Гурьева до Маката» — ранней, но очень увлекательной). А с другой стороны, весьма возможно, что какие-то наиболее выдающиеся «сотрудники» просто идут на повышение. Вот это тот вариант, которым мне хотелось бы как-то утешаться при ответе на этот вопрос.
«О чем страшный фильм Тепцова «Господин оформитель»? Что символизирует оживший манекен?»
Ну, во-первых, это все-таки экранизация — экранизация «Серого автомобиля» Грина, пусть и достаточно вольная. Ну, если вы помните, там на фоне самых страшных кадров звучали стихи Блока «Шаги командора» в исполнении Эдуарда Багрицкого. Знаменитое чтение, которое, по выражению Льва Шилова, можно просвистать, настолько оно музыкально. Ну, кто не помнит, кто не слышал… Понимаете, не моим голосом это имитировать, конечно, но эти имитации, особенно ночью, эти интонации, они доступны всякому:
И конечно… Помните потрясающие, с интонациями бьющих часов эти слова:
Ну ужас! Одно, кстати говоря, не просто из самых страшных стихотворений Блока… Мы включили его с Ульяновой в «Страшные стихи», в антологию, которую сейчас, кстати, будут переиздавать, потому что она продалась вся совсем, со всеми допечатками. И это так вообще лестно говорит о читателе. Спасибо большое, ребята! Но для меня это стихотворение не просто одно из самых страшных, но одно из самых непонятных. Я считаю, что это описание сна. Кстати говоря, это и объясняет появление там мотора:
Хотя Блок (вслед за Чуковским) считал это слово совершенно неуместным в стихотворении. Ну, машина, автомобиль. Понятное дело, что герою снится история Дон-Гуана в современных реалиях. Мне совершенно не понятно, почему «донна Анна в смертный час твой встанет». Есть множество трактовок этого стихотворения.
