Понимаете, ну исчезают специалисты по парусному делу, но это становится экзотическим хобби — как впоследствии, совершенно права Петрановская, станет и вождение автомобиля. Исчезает индустрия конных повозок — и это становится тоже экзотическим хобби. Ну и так далее. То есть человек психологически от гаджетов никак не зависит. Как сказал когда-то мне Роберт Шекли: «Интернет не больше повлияет на психологию писателя, чем новый молоток — на психологию плотника. А человек, увы, останется неизменным еще очень долго».
А мы поговорим об этом через три минуты.
― Продолжаем разговор.
Просьба прокомментировать итоги «Русского Букера». Я написал об этом в «Панораму» питерскую. Ну, у меня, честно говоря, не изменилось мнение. Эта премия как-то с самого момента своего основания, с первого награждения в 92-м году выбирала необязательно самый слабый текст, но как бы самый неожиданный текст, и чаще всего он и оказывался самым слабым.
Что касается романа Александра Николае́нко… или Никола́енко (я не знаю, как правильно) «Убить Бобрикина», который называют еще повестью. Ну, как бы сказать так, чтобы никого не обидеть? Это слабый текст талантливого человека. Слабый он потому, что он не цепляет, не увлекает, в нем нет пружины, мотора, нет развития, динамики. Я помню, как Владимир Новиков все время повторял тыняновскую формулу, что «литература — это динамическая речевая конструкция». Вот это конструкция статическая или циклическая, или кружащаяся на месте. И я совершенно не понимаю, зачем мне это читать.
Там были достойные тексты — например, «Заххок». Ну, просто он мне не близок совершенно. Я понимаю, что это хорошо, крепко сделано. Роман Александра Мелихова «Свидание с Квазимодо» вообще вызвал почему-то у критики реакцию ну просто оскорбительную. Я прочел две статьи, в которых об этом романе отзывались просто с таким пренебрежением, как будто сами умеют лучше. Господа, мне кажется, что это какая-то фантомная боль. У вас было когда-то чувство эстетическое, была способность читать сложно написанные тексты, в которых интересны не приключения героев, а приключения стилей, и прежде всего приключения мыслей. Мелихов же очень остро и иногда полемично, иногда просто оскорбительно для читателя, иногда провокативно, но он мыслит. Он один из немногих действительно думателей в современной прозе — слово «мыслитель» уж очень скомпрометировано, но думателей, напряженных размышлятелей. Поэтому, когда я читаю пренебрежительные отзывы о его романе, я вижу, что просто традиция перцепции, традиция восприятия интеллектуальной прозы утрачена начисто. Стыд, позор.
Ну, наверное, кому-то понравится роман Михаила Гиголашвили, хотя, на мой взгляд, он ничего нового не добавляет к образу Грозного, каким он сформировался — в диапазоне от «Князя Серебряного» до фильма Эйзенштейна. Ну, то есть нет как-то… Знаете, есть два полюса восприятия Грозного, два Толстых — Алексей Константинович, ненавидящий его в «Князе Серебряном», и Алексей Николаевич, оправдывающий его в «Орле и орлице». Конечно, позиция А.К. мне гораздо ближе, чем А.Н. Гиголашвили мечется, как мне кажется, от одной позиции к другой, но ничего нового о Грозном я из этого произведения не узнал. Как не узнал еще в свое время из фильма Лунгина.
Поэтому для меня скорее действительно наиболее очевидным кандидатом был Мелихов. Ну а что касается остальных, то это все литература, требующая от читателя некоторого усилия при переворачивании страниц. Что касается «Убить Бобрыкина». Повторяю: у автора есть явный талант, но распоряжается он им так, что читатель вправе, мне кажется, отложить книгу после первых 20 страниц и к ней, в общем, с облегчением уже не возвращаться.
Никто не снимает с писателя… Понимаете, вот к вопросу о Фаулзе. Никто не снимает с писателя обязанности быть увлекательным, быть интересным. Фаулз, наверное, все-таки интеллектуал первого ряда в британской прозе. Ну какой увлекательный роман «Волхв» («Magus»). А какой интересный роман «Maggot», имеющий с «Magus» довольно интересные параллели. Я, пожалуй, только «Даниэла Мартина» у него не люблю за известную затянутость и зацикленность на его фетише, вот на этом сексе с близнецами. Но как бы вы ни относились к Фаулзу, даже его дневник — фантастическая увлекательная книга. В свое время Андрей Шемякин очень остроумно мне доказывал, что лучшее, что написал Фаулз — это «Башня из черного дерева». Тоже очень интересное произведение, но я, допустим, больше всего люблю «Энигму» и, конечно, «Collector», потому что «Коллекционер», на мой взгляд, вот это действительно выдающийся роман.
