Действительно, у меня в «Яндексе» была лекция по поводу денег в русской культуре. Ну, видите ли, деньги притягивает необязательно творческий человек. Более того, умение притягивать деньги — это тоже своего рода творчество. Ну, скажем, там мне задали вопрос по поводу романа Золя «Деньги». Саккар, безусловно, творец своего рода. Вот говорят: «Он же чистый авантюрист». Нет. Ни Саккар, ни прочие там банкиры — они все-таки не чистые потребители, они своего рода мечтатели, они творцы новых каких-то финансовых схем. Да, в них есть авантюрная жилка, да, они жулики, но при этом они, как Бендер, все-таки создают новые смыслы, новые ценности. Обратите внимание, что Бендер, являясь творческой натурой, совсем не притягивает деньги. Деньги притягивает Корейко — железный человек, человек бессердечный.
Кто притягивает средства, эмпирически можно только пронаблюдать. Я знаю одно: деньги тянутся к тому, кто легко с ними расстается. Это как женщины, к сожалению. «Чем меньше женщину мы больше, тем легче нравимся мы ей». Так и с деньгами: чем меньше вы их любите, тем они больше к вам тянутся. Скупцы — они редко бывают богатые. Вот поэтому пушкинский Барон, он и сетует на то, что у него всего три сундука. Если бы он как-то легче относился к деньгам, не выколачивал их из несчастной вдовы, а, может быть, как-то авантюрно и легко добывал их, у него было бы гораздо больше. Но дело в том, что Барон — это же в известном смысле автопортрет, если хотите, это своего рода такая исповедь. И то, чем занимается Барон вместо жизни — это то, чем занимается поэт вместо жизни: он добывает из людей (из жизни) их слезы, их эмоции и свои тексты; другие живут, а он копит. Поэтому-то амбивалентность «Маленьких трагедий» здесь наиболее наглядна. Пушкин молодой — это Альбер, а Пушкин нынешний — это Барон. И он умирает, предсказывая собственную гибель.
«Что вы думаете о поэме Евгения Евтушенко «Коррида»?»
Как большинство поэм Евтушенко, она бесструктурна. Мне кажется, ей это сильно вредит.
«Кого вы хотите пригласить на новогодний эфир?»
Кого вы скажете — того и приглашу. Почему-то подавляющее большинство детей просят пригласить кого-нибудь из великих рэперов. Я работаю над этим, но это очень трудно. Да и вообще в новогоднюю ночь зазвать человека в эфир… Большинство отмечает за границей. А те, кто не за границей, те в кругу семьи. Мне вот проще — я могу, так сказать, семью притащить в эфир. Но это далеко не универсальный рецепт. Очень многие выражают желание прийти и показать какой-то номер самодеятельности. You are welcome, пожалуйста. Все, кому в Новый год некуда пойти или не хочется никуда идти, приходите к нам — покажите, на что вы способны. Давайте порадуемся все вместе. Давайте — как в свое время у англичан было такое замечательное выражение «let’s enjoy ourselves» — наслаждаться обществом друг друга.
«Как по-вашему, зачем в «Тихом Доне» дневник студента Тимофея? Не выглядит ли этот кусок на фоне остального текста чем-то стилистически инородным?»
Не выглядит. Понимаете, ну есть такая точка зрения, что при перелопачивании исходного текста Шолохов действительно воспользовался им нерационально, что Тимофей должен был представлять какую-то большую сюжетную линию, а он ее обкорнал и вставил этот кусок. На самом деле это нужно, потому что нужна эволюция Лизы Моховой. Нужно посмотреть, что с ней стало. Понимаете, «Тихий Дон» — он же роман не только о революции и не только о казачестве. «Тихий Дон» — это роман о том, как в обществе рухнули ориентиры и как в этом обществе со смещенными ценностями стало возможно вот это взаимное истребление.
Кстати, один мой студент на вопрос, почему Сталин, с его точки зрения, разрешил «Тихий Дон», произведение в достаточной степени антисоветское, он… Трудный был класс такой тоже, и мальчик был очень неожиданный. Вот он сказал: «Это потому, что «Тихий Дон» — глубоко проимперский роман. Он показывает, что будет со всеми вами без твердой руки». «Если у этой бочки не будет железных обручей, вы все начнете уничтожать друг друга, потому что духовных тормозов, безусловных внутренних ценностей у вас нет. Вам нужна палка, кнут, обручи, обода. Вам нужный железный, оковывающий вас имперский внешний каркас. Без этого вы рассыхаетесь немедленно». Собственно говоря, «Тихий Дон» об этом.
