Что касается случаев такого более, что ли, прямого, более физиологического смешения. Ну, самый интересный случай — это Джозеф Конрад, который, родившись на территории Российской империи и проживший некоторое время в Польше, переместился потом в Англию и, по-моему, в Штаты тоже, там он бывал; и он стал абсолютно англоязычным писателем и человеком абсолютно английской ментальности, британской ментальности. А случаев смешения кровей такого яркого я за последнее время не вспомню. Ну, может быть, Сейди, хотя она как раз классический английский прозаик. Трудно сказать. Понимаете, в таких случаях я больше доверяю культурному влиянию, нежели генетическому.
«Как воспитать ребенка бескорыстным и жертвенным, если на каждом шагу он убеждается, что мерилом успеха признаются деньги? Понятно, что личным примером, но какие слова вы посоветуете ему сказать?»
Знаете, у той же Сейфуллиной (я почему цитирую? Потому что недавно перечитывал), у нее в «Четырех главах» богач, владелец приисков, умирает от чахотки на следующий день после самой удачной сделки в своей жизни, и он не успевает даже задуматься о бренности денег. Мне кажется, в России деньги такую роль не играют. В России деньги — это такой «золотой парашют», потому что жизнь сама полна опасностей. Но понятно, что в России отношения важнее денег. И более того, хрупкость капиталов в России поразительна, здесь все можно отнять. Нельзя отнять только слова, которые вы расставили в определенном порядке, репутацию, которую вы заработали (хотя институт репутации здесь действует своеобразно), и количество людей, которые вас пустят переночевать в случае чего. Вот это очень важно.
Поэтому, мне кажется, ребенка просто лучше воспитывать на сказках и на литературе о хрупкости всего, о хрупкости всего материального в России. Здесь абстракции очень надежные. Мне кажется, что если вы прочитаете ребенку вовремя сказку уже упомянутого Шарова «Мальчик Одуванчик и три ключика» — жестокую, суровую, слезную, но очень полезную сказку (мультфильм одноименный не дает аналогичного результата), — мне кажется, вы достигнете своей цели, и всем лучше будет от этого.
«Жила десять лет в Германии — Ремарка никто не читал. Почему он больше наш?»
Ну, это исторически так получилось, потому что Ремарк проник сюда именно в те времена, когда возник бум переводной литературы. Я вам честно скажу, в Штатах никто особенно не читает Льюиса и Драйзера, и вообще там социальный реализм не в почете, во всяком случае сейчас. Я вам больше скажу: они и Хемингуэя не читают. Я помню, как я сидел у Романа Каплана в гостях, в «Русском самоваре», зашли два молодых американца. И он с ними разговорился о книгах, которые они читали. Я говорю: «Ну хорошо, а рассказы, новеллы вы читаете, не все же романы?» Говорит: «Да, читаю». — «Ну а «A Canary for One» вы читали, «Канарейку в подарок»?» — «Нет, не читали». — «А «Кошку под дождем»?» — «Нет, не читали». — «Хорошо, а «Недолгое счастье Фрэнсиса Макомбера», «The Short Happy Life of Francis Macomber» читали?» — «Нет». — «Ну ребята, ну как же? — он так как-то начал улыбаться, почти виновато. — Ребята, ну я же на этом рос!»
А надо сказать, что Каплан, еще в России живя, он был одним из главных источников англоязычной литературы для огромного количества своих друзей. Он просто распространял это, дружил с иностранцами, ему привозили книги. Он никогда не фарцевал, он именно распространял литературу. И как же? И вот эти американцы не читали классических новелл Хемингуэя. Я помню, он смотрел на них с совершенно детским недоумением, хотя уж прожил на Западе, слава тебе господи, 40 лет.
Так же и вы. Ну, Ремарка они не знают. А кого они собственно знают-то, понимаете? Они и Кельмана не знают, хотя мы его знаем очень хорошо. Дело в том, что чтение серьезной литературы… А Ремарк — безусловно серьезная литература, при всех его, так сказать, паралитературных и откровенно трэшевых интонациях, но все-таки «На Западном фронте…», «На Западе без перемен» — это абсолютно серьезная книга, новаторская по форме и, кстати, по философии, по мысли. Содержание Ремарка блистательно. Это поздние романы его, по-моему, уже никуда не годятся, а «Триумфальная арка» или «Ночь в Лиссабоне» — это великая литература.
Но чтение серьезной литературы во всем мире давно сделалось достоянием элит, радостью немногих счастливцев, так сказать, happy feel. Я совершенно не думаю, что это должно быть уж таким универсальным развлечением. Все говорят: «А как ребенка заставить читать?» Да зачем? Это наслаждение не для всякого. Наоборот, чем элитарнее будет это занятие, тем будет оно привлекательнее.
«Интересно ваше отношение к фильму «Аритмия»».
