Я уже говорил, мне этот фильм кажется слабым, ну, фальшивым. При том, что там есть выдающиеся эпизоды, но там, мне кажется, есть ходульный герой и абсолютно сериальная композиция. То есть нет такой железной, лейтмотивной, что ли, связанности. И потом, слишком часто там происходят либо гэги, рассчитанные на довольно невзыскательный вкус, либо давление коленом на слезные железы. При том, что все играют очаровательно. При том, что прекрасный совершенно Яценко. При том, что и героиня замечательная. Да и замечательный этот начальник омерзительный. Там очень много удач. Но мне показалось, что это как бы сделано именно как-то теплохладно, в расчете на обывательскую эмоцию. Я не вижу там ни белой испепеляющей ненависти, ни такой же испепеляющей любви. Я человек, к сожалению, крайних эмоций.
«Что вы можете сказать о позиции Лимонова в последние годы?»
Все, что мог, сказал. По-моему, там добавлять особенно нечего. Интеллигенция — просто лучшая часть народа. Она не может быть нужна или не нужна, востребована или не востребована. Интеллигенция — это не посредники между интеллектуалами и массой. Понятия массы и интеллектуалов размываются в эпоху Интернета, кстати. Интернет не сильно влияет на психологию писателя, но на социальные процессы он влияет. И я не стал бы говорить о том, что интеллигент — это посредник. Интеллигент — это просто лучший представитель народа. Если у народа нет лучших представителей или если они ему не нужны, то горе такому народу, он исторически обречен. А я далеко не дошел до той русофобии, чтобы о России такое говорить.
«Согласны ли вы с Дугиным, который свое философское дарование перевел в плоскость политики?»
Миша, это, во-первых, не совсем так. Во-вторых, что касается его «учителя», как вы его называете, Головина — мне кажется, что это фигура несколько переоцененная. И стихи Головина кажутся мне довольно дилетантскими, и теоретические его работы, и лекции. Я вообще не люблю мистиков. Я могу их любить как персонажей, любить по-человечески, они мне могут быть интересны, но любить их любовью брата я, к сожалению, не могу. Я не люблю моральных релятивистов. Эксперименты Головина мне как-то глубоко чужды — эксперименты над сознанием своим и так далее.
«Смотрели ли вы новую экранизацию «Хождения по мукам»? Можно ли это назвать творческой удачей?»
Нет, нельзя. Но тут еще в чем дело? Понимаете, «Хождение по мукам» при всех своих достоинствах (а русский метасюжет XX века эта книга выражает по-своему, и очень наглядно и старательно), «Хождение по мукам» — это все-таки трэш, понимаете, это довольно попсовое произведение. И по классической формуле Станиславского «играешь злого — ищи, где он добрый», экранизируя трэш, ищи, где там интеллектуальность, интеллектуализм. Мне кажется, что попытка Ордынского в семидесятые годы была интереснее, потому что это была попытка поставить эту картину как артхаус, понимаете, с преувеличенным вниманием к Серебряному веку. Ну, какой там был Бессонов/Казаков великолепный!
Здесь есть отдельные актерские удачи, в частности отец Даши и Кати, Сергей Колтаков, доктор. Ну, Колтаков не может сыграть плохо, физиологически он не способен. Любой режиссер, затащивший Колтакова в свою работу, уже, считай, обессмертил ее. Как вот Дима Иосифов… Дмитрий Иосифов, любимый нами всеми еще с фильма «Буратино», снял замечательную, конечно, картину «Уходящая натура», но 90 процентов успеха этой картины — это волшебная потрясающая роль Колтакова, ну и конечно, замечательная работа Алены Бабенко. Они там все молодцы, но просто смотреть на Колтакова — счастье. Это актер того класса… Ну, я не знаю — какого. Моисси. Простите меня.
Поэтому, безусловно, есть отдельные удачи. И на Анну Чиповскую всегда смотреть большое наслаждение. И чего уж там говорить, и Даша замечательная, конечно, там (Юлия Снигирь). Они обе совершенно очаровательны. Но дело в том, что это сериал. Понимаете, какая история? И роман этот выдержан в жанре сериала. Мне кажется, его снимать надо было в более, что ли, артхаусной и такой вызывающе интеллектуальной манере — тогда высеклась бы искра. А так Алексей Николаевич и сочинял, в общем, книгу для легкой экранизации. А экранизация оказывается обманчиво легкой.
Я помню, как Лиза Лавинская, мой друг и замечательный художник, мне объясняла, что в скульптуре, чтобы она выглядела натуральной, пропорции должны быть смещены. Так и здесь: чтобы картина была хоть сколько-то аутентична по отношению к толстовскому замыслу, ее надо было бы делать в принципиально ином жанре.
«Перестаньте отвечать на провокационные вопросы, — и следуют имена провокаторов. Я давно не отвечаю на них. — Модераторы убирают хорошие посты, в частности стихотворения».
