Может быть, мы, кстати, по Чарской сделаем когда-нибудь программу, лекцию, потому что, знаете, даже и в нашем доме хранилась «Княжна Джаваха», древнее совершенно издание. И с наслаждением мать и бабушка вспоминали, что они в детстве это читали. Ну, плохая это была литература. Но ведь, знаете, на чей-то вкус и Бруштейн — это такой современный извод институтской прозы Чарской, хотя Бруштейн гораздо более веселая и в каком-то смысле гораздо более идеологичная, просто она лучше писала. Она блистательный писатель, а Чарская — наверное, никакой. Действительно, как это называла Бруштейн, «голубое и розовое». Но при всем при этом она воспитывала в людях сентиментальность, сострадание. И я о ее прозе думаю по большей части с умилением все-таки, ну, знаете, как и о большинстве предреволюционных реалий, бесконечно трогательных по-своему и жалких.
Вот это интересный вопрос: «Что бы вы посоветовали в сложной жизненной ситуации, когда стоишь на перепутье, обрубив все канаты прошлого, с уходом старых друзей, исчерпавших себя личных отношений, опостылевшей работы? Как не потеряться, не спиться? Я понимаю, что нужно двигаться вперед, раскрывать потенциал, но не за что зацепиться, нет настроя, поддержки моей самооценки, черная полоса не дает ей проблеска. А те, кто тобой восхищался и были рядом, ушли. Как пережить эту трудную зиму? Может быть, я схожу с ума. 45 лет, остров Крым».
Ну, то, что вы на острове Крым, понятно, что… Ну, прямо скажем: там сейчас не та ситуация, чтобы сохранять старые дружбы. Знаете, в Москве-то разлезлись в огромном количестве отношения людей, которые дружили, вместе работали, вместе выпивали. По семьям прошла трещина. Что уже говорить о ситуации, когда вы прямо там живете и вдруг переместились в другую страну. Не бывает так, чтобы при этом внешние связи остались прежними.
То, что с вами происходит — я должен еще и еще раз повторить, что это ситуация нормальная, это не кризис среднего возраста, а это кризис роста. И правильно все с вами происходит. Ну, во всяком случае я вот заметил… Понимаете, я, конечно, не исповедуюсь в вечернем эфире. И вообще исповедальный жанр мне не очень нравится, но здесь, к сожалению, приходится ссылаться на личный опыт, так сказать, другого у меня нет. Я заметил, что у меня телефон звонит за день, дай бог, три раза. Ну, это потому, что люди, которые мне хотят что-то по работе уточнить, они мне эсэмэски пишут. А задушевных разговоров я давно практически ни с кем не веду. Веду их практически непрерывно с очень узким кругом очень близких людей. И мне совершенно никто, кроме этого, не нужен.
Это нормальная ситуация. Ужасаться ей, искать в ней виноватых, обвинять, не дай бог, в чем-то даже и себя или родню, на мой взгляд, совершенно не стоит, потому что ситуация в самом деле естественная. А что не за что зацепиться? Понимаете, как правильно когда-то сказал Андрей Кураев: «Нормальное положение, нормальная ситуация христианина — кризис». Я бы даже больше сказал: нормальная ситуация — это не горизонтальное положение, как в романе Дмитрия Данилова, а свободное падение. Мне представляется, что это гораздо, что ли, интереснее, гораздо перспективнее.
Теперь — что касается вашего прямого вопроса, что вам делать. На этот вопрос существует прямой и совершенно логичный ответ. Вот здесь это никак не вытекает из того, что ваше положение нормальное. Ваше положение нормальное, но мучительное. Его надо менять. Даже если абсолютно, скажем, нормой является грипп зимой, вы же этот грипп все равно лечите. То есть ничего патологического не происходит, но меры принять следует.
И такой мерой, мне кажется, на ближайшее время, если у вас есть средства, могло бы быть долгое путешествие. Не знаю — какое. Запишитесь в группу, таких групп в Интернете множество. Может быть, вы там заодно найдете и новый круг общения. Запишитесь в группу, которая совершает экстремальное долгое путешествие, не очень дорогое. А может быть, это путешествие, например, заграничное, кругосветное. А может быть, это экстремальный поход по любым местам. А может быть, просто опыт жизни за границей полугодовой. Но вам надо резко сменить обстановку и начать на каком-то месте с нуля. После этого вы можете вернуться.
Но как бы надо, как писала Юнна Мориц в те годы, когда она еще писала очень хорошие, на мой взгляд, стихи, «одиночества картину до шедевра довести». То есть вам нужно из этой болтанки, из болота, из состояния подвешенного надо выбраться, переместившись в ситуацию полного одиночества. Либо это должен быть одинокий поход, либо вот такое возвращение в пустыню, долгое пребывание в абсолютно чуждых местах. Попробуйте это. И вообще путешествие — всегда лучший способ обрести себя.
