Я вообще не понимаю, почему влюбленная женщина должна это скрывать, почему мужчине это, грубо говоря, не в падлу — открыться и сказать: «Вот я тебя люблю». Помните, когда-то замечательно на творческом вечере своем Игорь Владимиров сказал: «В наше время совершенно утрачен навык говорения: «Я люблю тебя. Ты лучшая женщина на свете». Почему-то все, как-то пряча глаза, с кривой улыбочкой, — он замечательно это изобразил, — говорят: «Ну, ты как бы это… Ну, я так…».
Почему нельзя, просто глядя в глаза, это сказать? Для этого совершенно не обязательно обладать брутальной, по-своему очаровательной, по-своему жестокой внешностью Игоря Владимирова — великого актера, большого режиссера, все дела. Это не драма — вот сказать: «Ты мне интересен. Я от тебя завишу. Я о тебе много думаю. А почему бы нам с тобой вот не пожить вместе или не начать встречаться более регулярно?».
То есть не то что я вас призываю к некому душевному эксгибиционизму (эксгибиционизм вы можете спокойно оставить для прозы), но мне кажется вообще, что скрывать любовь — это какая-то глупость, потому что… Вот ненависть скрывать еще имеет смысл — ну, она все-таки огорчает человека. А скрывать то, что может обрадовать… Вы поймите, такое признание вас совершенно не унизит. Наоборот, мне кажется, оно вас возвысит в какой-то степени и, по крайней мере, снимет с вас огромное бремя.
А мы с вами услышимся, как положено, через три минуты.
Продолжаем разговор. Много просьб прокомментировать итоги «Большой книги». Я уж не стал просто с этого начинать, чтобы не делать вещь слишком очевидную.
И есть просьбы прочесть лекцию о Сергее Есине, он на восемьдесят третьем году жизни… точнее, буквально за несколько дней до своего дня рождения восемьдесят третьего он умер, и многие просят о нем рассказать. Я не готов сейчас прямо лекцию делать о Есине, потому что мне следовало бы подчитать, наверное, перечитать «Имитатора» и, кроме того, несколько его последних дневников.
Я могу только сказать, что Сергей Николаевич Есин был человек очень хороший. Не говоря о том, что он сильный прозаик, действительно яркий прозаик того поколения, к которому принадлежит и Киреев, скажем, и принадлежал Георгий Семенов, то есть к городской, такой аналитической, экзистенциальной прозе семидесятых и восьмидесятых годов. Лидером этого поколения был, конечно, Трифонов, другим лидером — младшим — Маканин. Есин тоже анализировал вот эту ситуацию тотальной имитации. Лучшие свои вещи написал он в восьмидесятые годы. Но он был очень хороший человек — и в качестве ректора Литинститута, и в качестве наставника молодых дарований.
И кроме того, многие знали, что он был героически мужем тяжело болевшей, фактически обреченной жены — о чем сам он написал довольно пронзительные слова, подробно отслеживая хронику семейной своей жизни. Надо сказать, что все, кто знали и помнят Валентину Иванову, замечательного критика, все помнят и то, сколько сделал для нее Есин. То есть вообще мужчина, который с такой самоотверженностью, с такой, я бы сказал, героической жертвенностью больше двадцати лет поддерживал жизнь в тяжелобольном человеке, никогда и не роптал, и не жаловался, и просто мужественно делал свое дело, — это действительно очень редкое явление среди людей. А уж среди литераторов… Помните, говорил Ходасевич Берберовой: «Все люди лучше, чем литераторы». Это, конечно, пример удивительного мужества.
О чем делать лекцию — я еще до конца эфира подумаю, потому что у меня заявок много, а к чему лежит душа, я буду смотреть.
Пока я могу кратко прокомментировать итоги «Большой книги». Они, с одной стороны, меня радуют, потому что я многажды хвалил книгу Данилкина о Ленине. Я вижу в этой книге прежде всего азарт исторического деланья, радость этого деланья, не говоря уже о том, что Данилкин перелопатил 55 ленинских томов и порядка 800–900 названий литературы о вожде. Слава богу, с этим проблем не было, о Ленине написано во всем мире достаточно много. Он написал увлекательную, хотя, пожалуй, временами слишком косящую под молодежный сленг (но это сознательная авторская задача), ни в коем случае не поверхностную и очень личную книгу.
Я, конечно, болел в этом шорт-листе главным образом за роман Сальникова «Петровы в гриппе и вокруг него». Почему? Потому что это единственная в шорт-листе книга о современности. И то не совсем о современности, все-таки там времена и дистанция наличествуют, но по крайней мере это про нашу более или менее узнаваемую реальность, пусть и застойного образца, который в общем мало отличается от нынешнего.
