Как уж всё было точно, Илья не помнил. Наверное, мама позвонила и сообщила, что отцу стало плохо, и она вызвала скорую помощь. Вряд ли она сказала, что у отца инсульт, а если бы и сказала – слова ведь непонятные и даже не такие уж страшные, когда не понимаешь толком, что они значат на самом деле. До этого отец успел сходить к врачу, то есть когда они приехали в Финляндию и немножко осмотрелись на новом месте, – с мамой конечно – он-то ни единого слова по-фински не говорил. А если бы и говорил, не пошёл бы – чего идти? Ну был у него уже небольшой инсульт в Эстонии до отъезда – ну и что? Ну сходил он там к врачу – а что толку? – никакого лечения. А тут что? Мама, конечно, настояла – а вдруг тут сумеют, а вдруг тут захотят помочь! Сходили. Ну что? Отец был прав – вроде и не выгнали, но и помощи никакой, да и какая может быть помощь от терапевта, а других-то в Финляндии и не бывает. Вернее, есть, но к ним чтобы пробиться нужно либо направление от этого самого терапевта… либо деньги. А инсульт! – подумаешь, проблема! Короче, терапевт был с отцом одного мнения – делов-то! как-нибудь! рассосётся! Правда, справедливости ради надо сказать, что всё-таки поставил в очередь к специалисту, понимающему в параличах и кровоизлияниях побольше терапевта, – но в обычную… неспешную очередь.
Мама рассказывала, как отец дома, сидя в кресле, вдруг выпрямился, удивлённо глянул на маму и съехал закостеневший на пол… Ну тут, конечно, скорая приехала – всё как положено. Отвезли в центральную больницу Хельсинки. Там и томография, и врачи, и медсёстры – всё, как положено… Правда, всё очень и очень неспешно. Как будто речь не о жизни и смерти…
Мама не теряла надежду… или просто не хотела расстраивать Илью и рассказывала ему обо всём как-то… ну не так страшно. А может, Илья просто отказывался верить в возможность того, чего он боялся всегда, начиная с самого раннего детства: «Так не должно быть… нет… этого не может случиться со мной, с моими родными, это бывает только в сказках Андерсена!» Он никогда не читал ЭТИ сказки. Он их пропускал, и выгонял ЭТИ мысли, встряхивая головой, как будто пытаясь вытряхнуть Смерть из своей жизни. Для неё не было места в его мире.
Илья не сразу поехал к отцу в больницу. Кажется, только на третий день. Да, конечно, он работал, но… это не была причина – он просто не мог поверить в возможность самого плохого варианта. Был лютеранский Рождественский сочельник и поэтому выходной – причин оттягивать посещение отца в больнице больше не было. Они поехали туда с мамой и старшим братом – Илья в первый раз. Отец все эти дни не приходил в сознание. Или, по крайней мере, так это выглядело. Очевидно, он всё-таки в какой-то степени воспринимал происходящее вокруг, потому что, когда мама взяла гребень и начала расчёсывать волосы отца, у него из глаз заскользили слёзы…
Медсестра всё им очень профессионально объяснила, показала снимки головы. Вряд ли они всё поняли. Конечно, медсестра не была предвидицей, но Илья впоследствии был уверен, что она знала, что отцу осталось недолго, но вслух она так не сказала – она сказала только, что они могут быть рядом с отцом рядом столько сколько хотят. Илья с мамой и братом не поняли, ЧТО она имела в виду. Может быть, эти три для отец ждал Илью? Илье хотелось так верить. Так или иначе, Илья успел попрощаться: «Ну, батя… ты давай… выздоравливай…». Отец прожил после этого всего несколько часов. Они успели уехать из больницы, но их догнал телефонный звонок с выражением соболезнований. Хорошая медсестра, хорошие врачи, хорошая больница… только вот всё невовремя… только вот всё слишком поздно… слишком медленно всё.
Когда вскоре после отца ушёл дядя Миша, крёстная тётя Валя, тётя Нюра, крёстный дядя Петя – очень быстро – один за другим, Илья реагировал уже спокойнее – его детство закончилось со смертью отца – смерти уже нечем было его пугать… так ему тогда казалось.
Тогда Илья старался держаться. Помнится, вернувшись поздно вечером домой из больницы – второй раз, – Илья забрался в ванну. Ванна расслабляет (у них в квартире была ванна, что для Финляндии не так уж и типично – в целях экономии воды почти во всех квартирах только душ). Закрывшись, он долго мылся… а может быть, плакал…
– …Ну и какой же Вы видите выход для себя?
– Выход?.. Жить, иметь собак, друзей, тёть. Ждать весны. Жить дальше. Какой выход? Если Вы о моей неудовлетворённости собственным положением, то никакого.
– Да, я именно об этом. Совсем никакого?
