«…Жарко. Пить хочется, – подумал Никифор Андреевич. – Что же на этом полустаночке ни одного киоска не видно-то? К реке не пойду. Как же я там пить-то буду? Хоть родник и огорожен, да всё равно несподручно… А вон, возле пруда дом Голубевых. Зайду-ка я туда водички попросить».
Он спустился с вагона – перрона тут не было – перешёл пути и спустился с насыпи к деревне. Высокие лёгкие травы послушно волновались. Невдалеке чёрно-белые коровки лежали, пережёвывая привычный завтрак и дёргая ушами. Пройдя вдоль пруда, он поднялся по лестнице к крыльцу и постучался. Витые сказочные столбики крыльца упорно сопротивлялись времени и сохраняли весёлые дореволюционные цвета. Дверь со скрипом открылась настежь, и он увидел стоявшую на пороге худенькую девочку лет девяти с коротко подстриженными льняными волосами и серо-голубыми глазами. Она молча и вопросительно смотрела на незнакомца. Из-за неё выглядывал мальчик поменьше с такими же льняными волосами. В руке у мальчика была верёвочка, за которую была привязана маленькая козочка, пытавшаяся протиснуться между его ног на улицу.
– Ого! У вас коза дома? – улыбнулся Никифор Андреевич.
– Это Римка, – объяснила девочка, продолжая серьёзно и прямо смотреть.
– А попить у вас не найдётся? А то на вашем полустаночке ни одного киоска нету!
– Проходите пожалуйста! – пригласила девочка и показала рукой дорогу.
Они разошлись перед гостем. Мальчик двумя руками пытался удерживать скользившую копытцами по чисто вымытому некрашеному полу козочку.
– Вот кружка. Вы сами из ведра подчерпните сколько хотите, – показала девочка. – Только дощечку потом опять на ведро положите, а то тараканы налезут.
Два ведра, закрытые дощечками, стояли на скамеечке. На дощечке сверху лежал деревянный ковшик. Никифор Андреевич взял кружку, которую ему протянула девочка, отодвинул дощечку в сторону и ковшиком подчерпнул водички. Звонко перелил в кружку и потянул дощечку на место – чтобы тараканы не налезли! Вода была холодная, родниковая и удивительно вкусная. «Хорошо, что на этой станции нет киоска, – подумал он. – Иначе какую-нибудь дурацкую Кока-Колу пришлось бы купить. Почему такая вкусная вода бывает только в ведре под деревянной дощечкой от тараканов?»
– Спасибо! – поблагодарил Никифор Андреевич. – Очень вкусная вода у вас в деревне. А как деревня-то называется?
– Лодыгино. А за водой мы на родник ходим, – с готовностью отозвалась девочка, махнув рукой в сторону реки.
– Там на реке родничок огорожен заборчиком. И мы оттуда воду носим. Но я ещё не ношу. У меня силёнок мало. А сестра носит. И мама. А Звёздочке воду мы из пруда берём. Это корова наша. Она чёрная почти вся, а на лбу у неё звёздочка белая. С нами из Финляндии приехала другая корова, но ей тут было плохо жить, и папа с мамой её поменяли на Звёздочку. Звёздочка такая стро-ойная и длинноно-огая, а финская корова была пониже и кру-углая. И коричневая вся, – вывалила на гостя девочка, показывая руками, какая круглая была финская корова. – Звёздочка живёт в хлеву. Папа для неё построил домик такой из жёрдочек и веточек. А Римка живёт дома.
– А что же коза-то дома? – удивился Никифор Андреевич.
– Мы с ней играем. Она маленькая ещё. Нам её соседка подарила. Римка с нами в прятки играет.
– А как же в прятки-то с козой?
– А мы её немножко привяжем и бежим с Витей прятаться, чтобы Римка не видела куда. А она как отвяжется, бежит нас искать. И сразу находит. Мы даже не знаем ка-ак она так быстро нас находит!? – пожала худыми плечами девочка и округлила глаза.
– Это вы интересно придумали, – покрутил Никифор Андреевич головой. – Если бы я был маленький, и я бы с вами и с Римкой поиграл бы с удовольствием. А где же взрослые-то ваши?
– А папа на лесоповале работает. А мама с сестрой в поле. Сестру Анной звать. Она меня «белоручкой» дразнит, – сообщила девочка, вроде как даже и не жалуясь, а просто как факт.
– А что же она дразнится-то? Нехорошо дразниться.
– Она уже большая, а я ещё маленькая, и мы когда полы голяком моем, мне не поспеть за ней. Вот она и дразнится, – спокойно пояснила девочка.
– Значит, не такая уж и большая, раз дразнится. А голяком – это как?
– Это кирпич старый меленько подробишь молотком и на пол сыплешь, а потом старым веником по полу так, ногой, растираешь. А потом тряпкой смываешь.
– Поня-ятно! Ну спасибо вам за водицу! Вкусная очень! Передавайте привет маме, и папе, и сестре! Пока, коза Римка! Пойду обратно на свой поезд. До свидания!
Никифор Андреевич спустился с крыльца, повернулся и помахал рукой девочке лет девяти, мальчику поменьше и козе Римке, которые продолжали стоять в дверях и провожать. Он вскарабкался на железнодорожную насыпь, цепляясь за редкую упорную траву, поднялся на подножку вагона и обернулся ещё раз… Чёрно-белые девочка с короткими льняными волосами лет девяти, мальчик поменьше и коза Римка стояли в дверях и провожали его застывшими взглядами…
