– Сейчас кажется, что да. Мне так кажется. Через несколько десятилетий, возможно, будут другие угрозы, и исламизация Европы уже не будет казаться проблемой. Сейчас кажется. Может казаться, что плановая система Советского Союза не доказала своих преимуществ по причине, так сказать, своего полного краха, извините, но и приём такого количества некоренного населения, практически бесконтрольный, это, по крайней мере, заставляет задуматься. Да, какие-то страны пытаются контролировать и ограничивать, но это всё ерунда. Если Франция и Германия правят балом и принимают, то куда остальные-то денутся. Даже если Евросоюз развалится, для Европы в целом это не может не быть проблемой. Я думаю, что когда процент населения, некоренного, переваливает через определённую отметку, то процесс становится автоматическим и необратимым. Такой, знаете, достаточно мирный и, что самое удивительное, добровольный процесс замены одних народов другими. В общем, это, наверное, не так уж и удивительно. Вон, гляньте, Америка скоро станет испаноязычной полностью. Я читал, что финны генетически больше европейцы, чем угро-финны, а язык-то угро-финской группы! То есть происходило постепенное вытеснение угро-финских племён какими-то европейскими, но язык заимствовался и остался. Ну, наверное, учёные могут дискутировать на эту тему, но это ведь происходило и происходит и сейчас. Обычный процесс. С точки зрения вечности, ничего особенного – мышиная возня. Так что нечего мне так кипятиться по этому поводу, в принципе-то. А?.. Обычный процесс взросления молодого государства. Впрочем, Россия всего этого и не замечает или старается не замечать… Это я тут… страдаю… и при помощи тридцати трёх букв пытаюсь ещё что-то новое сказать……… Кстати, о благодарности… Мне раньше такое в голову не приходило. Ведь если всё упростить. Ведь финны, наверное, ощущают, что их как нацию создали шведы: ну, вроде как, шведы – их мама с папой, да ещё на протяжении шестисот лет! А Россия была лишь временным явлением – пусть и доброй, но мачехой! И тут уже нет разницы, насколько шведы были к финнам благосклонны! Мама, и всё тут!
– А финны сами так думают?
– Понятия не имею. Я только сейчас это понял. Может, и думают, но вслух такое не произносится. Под шведским управлением и давлением финские поселения продвигались от западного побережья в сторону новгородских земель. Население росло. Про генетическое наследие я уже говорил… Кстати, получается, что мама с папой – это не только образно! Но и… да меня там палками за такие мысли!.. Собственно говоря, почему ментальная граница по границе Ореховского договора проходит?! Да потому что восточная Финляндия генетически, скорее всего, ближе к карелам да русским!
– А что Вы думаете, как в Финляндии к таким мыслям отнесутся? Что же тут такого крамольного, в том, что Вы сказали?
– От таких мыслей молодой нации нужно бы избавляться: чем окончательней ты пуповину оборвал, тем лучше. С точки зрения молодой нации, конечно. Чем фанатичнее к собственной независимости относишься, тем больше… ппппп в ход идут, для избавления… для лечения менее фанатичных от таких мыслей. Для националиста ни мамы с папой, ни мачехи на стороне быть не может. К тому же комплекс неполноценности брутальному националисту – это ведь… как красная тряпка для быка!
– Комплекс неполноценности?..
– По отношению к свой чистокровности и европейскости. Мы, кажется, об этом уже говорили.
– А-а-а.
– Для шведов-то они были не детки. А если и детки, то не родные. Источник дохода, пушечного мяса, продуктов, леса – не больше. Мама-то хоть и своя, но и гордиться такой мамой стыдно – нужно придумывать, выкручиваться, врать… вот и комплекс.
– Понятно… но ппппппп? Европа… ну там ведь сонное царство, сытые бюргеры, культура, цивилизация и вдруг ппппппп?
– Сытые – да, но нет в Финляндии никаких бюргеров. Это всё сказки про единую Европу. Все страны разные, все народы разные. Я уже говорил, что финны ближе к русским – могут, в особенности спьяну, и за всё подручное хвататься.
– А почему так? Как Вы думаете? Почему нетерпимость к другому мнению может так жёстко выражаться?
– Про ппппп – это я образно. Мне просто кажется, что в Финляндии народ попроще. Если бы мы про Америку говорили, так там меня попытались бы, наверное, по совокупности сказанных или написанных мною глупостей на пару-тройку сотен лет упрятать за решётку, чтоб не мешал сытым и довольным…
– …Это что за станция, не подскажите, – спросил Никифор Андреевич у стоявшего рядом с поездом соседа по вагону. Тот стоял в пиджаке на перроне и курил «Шипку», не отходя от вагона и пытаясь прятаться от солнца в его жаркой тени.
– Да Гатчина, что ли…
– Жень, не поможешь ящик погрузить на машину, – обратился к нему какой-то мужчина в кожаных сапогах.
Возле багажного вагона стояла пыльная полуторка. Шофёр в засаленной кепке подкачивал переднее колесо.
