Господи, о чем я думаю? На кой черт теперь нужны старые правила? Разнесет? И пусть. Может, люди бояться начнут, и мне спокойнее будет.
— Прямо как на тебя сшита!
А сплюнул-то как зло… Завидует. Понимает, что мечту уводят из-под носа.
— Возьмем? Смотри, как тебе хорошо!
Я бы посмотрел, но из зеркальных поверхностей в моем распоряжении только взгляды. У Карлито — слишком мутный. У Лил — слишком сияющий. Ослепнуть можно, если заглянуть.
— Ладно, уговорила.
— А это не хочешь примерить?
— Одну вещь в одни руки!
— А у нас двое рук на двоих!
Язык у неё розовый, длинный и острый. Причем буквально: заметно сужается к кончику.
— Сказано нет, значит, нет!
— Это кто сказал? Ты, что ли? А ты вообще тут кто?
Согласно историческим исследованиям, в давние времена принято было пускать вперед женщин. Туда, где можно встретить угрозу. И ученые полагают, что причиной тому была низкая стоимость женской жизни. Наивные глупцы, что ещё можно сказать? Если пустить вперед кого-то вроде Лил, идущей следом фаланге рыцарей просто нечего будет делать: девица изведет врага собственноручно. Вернее, собственноязычно.
— Что за крики? Карлито, я слышала твой голос. Возникли какие-то проблемы?
О, а вот и кавалерия прибыла. Амазонки. В количестве всего двух, зато каких!
С матерью Хэнка я был знаком не слишком хорошо. Сеньора Тереса Томмазо дель Арриба мудро оставляла своему сыну простор в личной жизни и никогда не навязывала свое общество молодым людям без особой на то нужды. Её легко было представить на террасе с вязанием или вышиванием, ещё легче — окруженной стайкой внуков и правнуков. Очень домашняя женщина. И обычно очень спокойная, в отличие от сегодняшнего дня. Но к восстановлению порядка приступила вовсе не она, а та, кому это полагалось, так сказать, по должности.
— Я задала вопрос, Карлито.
Элена-Луиза бывает строгой чаще, чем это можно предположить, глядя на хрупкую фигурку и набожно скрещенные на талии ладони.
— Простите, сеньора. Это больше не повторится.
Ага, сразу пошел на попятную. Значит, ему все-таки попадало от моей матери? Странно. И когда только успевала?
— Охотно верю. Однако, может быть, расскажешь, что именно ты обещаешь не повторять?
Лицо Карлито начало каменеть. Наверное, он смог бы таким образом отмолчаться и отделаться от неприятного разговора, но в спектакле были заняты и другие актеры. Причем не на последних ролях.
— Он не хочет отдавать нам одежду!
— Вот как?
Элена-Луиза ласково и чуть рассеянно улыбнулась, поворачиваясь к виновнику беспорядков.
— В следующий раз тебе непременно стоит послушать службу. Я позабочусь о том, чтобы так и случилось. А пока будь любезен следовать инструкциям. Даже если сердце велит тебе иное.
Все, о Карлито можно забыть. Как об активном участнике событий. Он ещё долго будет бешено дышать и смотреть налитым кровью взглядом, но не посмеет ни открыть рот, ни двинуться с места.
— Берите все, что пожелаете, молодые люди. Надеюсь, эти вещи принесут вам пользу.
— Они хороши, Элена, — мать Хэнка провела ладонью по другой рубашке, сливочно-белой. — Очень хороши. Но я не видела их на твоем муже.
— Это не его.
— А чьи же? Их много, подобраны со вкусом… Целый гардероб. Готовила кому-то подарок?
Элену-Луизу, оказывается, тоже можно смутить?
— Я… не помню, по какому случаю их покупали. Может, действительно, хотели подарить. Твоёму Алехандро, например.
— О, Алехандро! — теперь помрачнела и Тереса.
— О нем что-нибудь слышно?
— Ни слова. Раньше он никогда не уезжал так надолго, не поставив нас в известность. Хотя, разумеется, дела бывают разного свойства. Его могли вызвать в один из филиалов компании по конфиденциальному вопросу, и тогда это все объясняет.
Как все просто. Выходит, Хэнка пока не хватились? Бизнес и все такое прочее — отличная отговорка. Удобная, логичная, успокаивающая. А впрочем, и хорошо, что не бьют тревогу. Потому что если начнут звонить во все колокола…
Я бы лично не смог посмотреть в глаза его матери. Виноват, не виноват, неважно. Хэнк был со мной, а теперь его нет. Надеюсь, что нет только пока.
— Удачных вам приобретений, молодые люди!
— Спасибо, сеньора!
Ох, какие мы гордые… Правда, повод есть: не с каждым супруга сенатора запросто разговаривает посреди бела дня.
— Вот это нам заверни. И это. И ещё вон то!
— Тут тебе не магазин, малявка.
Так шипит змея в траве. На занесенную над ней ногу.
— Слышал, что тебе велели?
По части стервозности они, пожалуй, примерно равны. Моя мать и Лил.
— Не поленюсь ведь, догоню сеньору. И когда она узнает, что её приказания у прислуги в одно ухо влетают, а в другое выле…
Вряд ли девчонка намеренно произнесла это ненавистное для Карлито слово. «Прислуга». Скорее даже не задумывалась, а говорила о том, что видит перед собой. Правду говорила, то есть. Правду, от которой у сына Консуэлы всегда сводило скулы.
Конечно, он не полезет в драку. Нет, вовсе не потому, что перед ним особа женского пола. Она живет в Вилла Баха, а значит, не стоит и короткого взгляда. Она — букашка, ползающая где-то внизу, тогда как сам Карлито…
— Они всегда нас побеждают. Не стоит зря тратить силы на такую борьбу.
