— Свое недовольство. Свой дурной характер. Ещё какую-нибудь чушь. Но разве что-то изменилось бы? Она все равно останется жительницей Вилла Лимбо. И продолжит задирать нос каждый раз при встрече с тобой. А ты будешь по-прежнему носить метку Низины. Столкнулись, разошлись, и все.
Так волна накатывает на берег. Прилив за приливом. А потом возвращается обратно в океан. И только иногда она набирается достаточно силы, чтобы продвинуться чуть дальше, чем обычно и… Разрушить все на своем пути.
Неужели потребуется ещё одна война, чтобы что-то изменилось? Нет. Не дай бог. Если мой голос сможет хоть как-то повлиять на ситуацию, он будет подан против.
— То, о чем ты говоришь, оно… Оно же такое, какое есть. Навсегда.
Совсем посерьезнела. Даже погрустнела.
— Может да, а может, и нет. Если найдутся люди, которые возьмутся за дело…
— Люди?
— Ну, само собой точно ничего не случится.
— Люди…
Задумчиво уставилась себе под ноги. На каменные плиты площади. Вокруг шумела толпа, перехватывающая друг у друга лакомые дармовые вещички, а Лил стояла посреди этой карусели жизни, неподвижная и напряженная. Натянутая, как струна.
— Или один человек. Так бывает, что хватает и одного.
Вздрогнула. Пошатнулась.
— Ну вот, я же говорил: пойдем домой. Ты устала. Да ещё понервничала.
— А тебе не жалко?
— Чего?
— Мы же все бросили… Там.
— Ни капельки не жалко. Я и это могу выбросить. Прямо сейчас. Хочешь?
— Нет, нет, не надо!
Она потянула за ткань, пытаясь помешать. Шов не выдержал такого напора, разошелся.
— Ой! Я все зашью, и будет как новое, вот увидишь!
Откуда эта тяга к тряпью? Как будто оно особенное. Как будто что-то значит для девчонки.
— Надо только ниток найти в цвет… Подожди, я мигом!
Ну хоть отвлеклась от обиды на Глорию, и то ладно. Правда, это ведь может быть и отвлекающий маневр? Наговорила одно, а сама отправилась за другим?
А, и пусть. Ну её. Хочет расшибить лоб? На здоровье.
О, кстати о здоровье: знакомая физиономия с привычной папироской в зубах.
— Здравствуйте, доктор.
— И тебе не хворать.
Вега сладко затянулся, поглядывая через чье-то плечо на ближайший прилавок.
— Зашли отовариться?
— Не для себя. Если меня увидят в чем-то из здешнего бесплатного бутика, стыда не оберешься. Я же работаю. Зарабатываю.
— А я думал, спасаете человеческие жизни.
— Одно другому…
Он присмотрелся внимательнее к тому, что для меня было скрыто за спинами, вздохнул и передвинул папиросу из одного уголка рта в другой.
— Поболтаем немного? Про жизни как раз.
В ярмарочном гомоне на нормальную беседу можно было даже не рассчитывать, и мы отправились к выходу. К тишине пустого переулка, вливающегося в соборную площадь.
— Я ведь не бездельничал эти дни.
— Я разве сказал хоть слово о вас и…
— Не поверишь, мне самому интересно. Что и как. Занятная болезнь оказалась.
— Все-таки болезнь?
— Я бы сравнил её с раком. Частично. По механике действия.
— А именно?
— Раковые клетки начинают расти, когда получают определенную команду. Кто-то может прожить всю жизнь, имея выявленную предрасположенность, а кто-то, с виду здоровый, как бык, сгорает за месяц. Потому что внешние условия сложились необходимым образом. Так и тут получилось. Тем более, что «молли» прямым образом созданы для того, чтобы воспринимать воздействия и реагировать на них. Только в нашем случае программа сбилась.
— Какая ещё программа?
— Я пообщался с коллегами… Вроде говорил уже об этом, да? Мой приятель по университету, сам сейчас занимающийся преподаванием, подкинул задачку своим аспирантам. Ребята у него талантливые, к тому же молодые, значит, мозги ещё не зашоренные… Они выдвинули интересную гипотезу. Я-то думал, имело место просто воздействие, локальная буря или что-то подобное, но тогда бы все постепенно вернулось к исходному виду. Понимаешь? Ну вот как надавить на мышцу, она деформируется под давлением, но если его убрать, срабатывает эластичность тканей и…
— Да, кажется, понимаю.
— Тут тоже должно было сработать. Со временем. Может быть, потребовалось бы много дней, но процесс обязан был начаться. Сразу же после отмены воздействия. А приборы показывают обратное. То есть, вообще ничего не показывают: полная стабильность.
— Хотите сказать…
— Это не я. Это парни. Предположили. Буря или не буря всему виной, но она вмешалась в структуру «молли». В самую начинку. Сбила настройки так, что теперь эти маленькие дряни видят мир через… В общем, иначе видят. Делать продолжают то, что и делали: восстанавливают равновесие. Только уравновешивают, черти что черт знает с чем!
Я поймал себя на мысли, что посматриваю на папироску во рту Веги. С вожделением.
— И… Можно хоть как-то…
— Не знаю. Вот честно, не знаю. Верить и надеяться можно. Даже нужно.
— Спасибо, что рассказали.
— Да ну, не за что. Буду держать тебя в курсе. А ты ничего не хочешь мне сказать? — Взгляд доктора стал темнее темного.
— О чем?
— Я не сторонник всяких дурацких теорий, но… Уж больно складно все выходит. И знаешь, на что похоже? До жути похоже.
— Понятия не имею.
