— Так и есть. По сути. Для избранных счастливчиков происходящее явно было больше, чем волшебством.
— И много их?
— Рожденных заново? Понятия не имею. Думаю, кое-какую пищу для размышлений даст сводка пропавших без вести. Люди ведь пропадали в Низине?
Эста кивнул:
— Нечасто. Но да, бывало такое.
— Ну вот. Только не все из них отправились в лучшую жизнь, как выяснилось.
— М?
— Помнишь вчерашний скелет?
— Хочешь сказать…
— Сеньорита Веласко тоже получила сказочное предложение. Я прочитал письмо, неотправленное. Нашел, когда вывозили хлам из её дома. Куча счастья, предвкушение, упоминание о строжайшем запрете делиться с кем бы то ни было информацией, восторги и прочие глупости.
— Оно у тебя?
— В мусоре оно. И скорее всего, уже переработано. Я же не знал тогда, о чем идет речь. Подумал: странное послание. Но раз человека давно уже не было, и никто его не хватился… А вчера все встало на свои места.
— С трупом-то понятно. Только откуда взялась придумка про чиновника?
А это уже вторая часть истории. Самая занимательная.
— Я лично видел и слышал, как вручался последний такой подарок.
Норьега глубоко вдохнул:
— Ты?
— Да, сподобился. Правда, насколько понимаю, это произошло вовсе не случайно, а с прицелом.
— С прицелом на что?
Сейчас в ход должны пойти детали. Подробные и неопровержимые. К сожалению.
— Чиновнику нужна была база, из которой можно выбирать счастливчиков. Чтобы соблюсти справедливость, наверное. Равные права на удачу. Собственноручно собирать досье не с руки, особенно если ты по долгу службы не имеешь отношений с необходимой фокусной группой. Значит, нужен посредник. Человек, способный добывать специфические сведения, не вызывая подозрений. Не рискуя ни собой, ни участниками «лотереи», в общем. Улавливаешь?
— Стараюсь.
— Поэтому чиновник привлек к исполнению своего плана сотрудника муниципалитета. Из отдела социального надзора, так было удобнее всего. Естественнее.
Судя по напряженной работе мысли, отразившейся на лице Норьеги, тот начал перебирать в уме коллег.
— Но как говорится, если тайну знают двое, это уже никакая не тайна… Тот муниципальный служащий начал играть в свою игру. Наверное, торговать информацией. И видимо, счастливчики прекратили добираться до места назначения. Либо вместо них в медицинском центре появлялся кто-то другой. Как думаешь, сколько согласится заплатить человек «в бегах», чтобы без проблем получить новую жизнь?
— Сколько попросят.
— Ага. Схема ясна?
— С твоих слов… Да. Но это пока ещё только слова.
Я вынул из-за пазухи листки досье и положил на стол перед Эстой.
— Узнаешь бланки?
Кивок.
— А имена?
— Двоих точно разыскивали. И не нашли. А это та женщина, которая…
— Вместо лучшей жизни нашла смерть.
Норьега разложил обрывки личных дел в подобие пасьянса.
— Наши бумажки. Весь отдел пользуется такими. А в отделе человек… Много.
Последнее слово прозвучало вопросительно. Не в смысле, что социальный инспектор сомневался в своей оценке количества персонала. Вопрос подразумевался совсем иной. И спустя несколько секунд он все-таки прозвучал:
— Кто?
— Это так важно?
— А на кой черт ты тогда вообще все это рассказывал?!
— Чтобы кто-нибудь знал о происходящем.
— Почему именно я? Я же тоже работаю в отделе надзора. Могу ведь быть заодно с тем твоим злодеем.
Не такой ты человек, Эста. А даже если такой, то притворяешься просто поразительно. Хочется верить сразу и безоговорочно.
— Что ж, считай, рискнул. Удачно или нет, дело десятое.
— Тебе просто не к кому было больше пойти, да?
Угу. Ситуация вполне прозрачная. И я бы даже признал это сам. Вслух. Через минуту, не больше.
— Я хотел поставить тебя в известность. Потому что тебе небезразличны судьбы твоих подопечных.
— А что дальше? Что мне делать?
— Выбор за тобой.
— Ну уж нет! — Он сгреб листки в одну кучу. — Это все прекрасно! То есть, ужасно. Неважно. Ты пришел, рассказал жуткую историю, но при этом не сказал ничего конкретного!
— Например?
— Имена! Где ты взял бланки? Нашел на улице? Не поверю.
— Конечно, нет. В муниципалитете.
— Будешь утверждать, что нашел?
— Их положили в мусорный мешок, который я вез.
— Значит, ты видел, кто это сделал?
— Да.
— Кто?!
Наверное, стоило просто все записать. На бумагу. И отправить почтой. С именами, датами, стенограммой бесед. Но мне почему-то показалось, что живое участие будет эффективнее… По крайней мере, оставит нужный след в чувствах.
— Ты знаешь этого человека. Большего не скажу.
— И про чиновника не скажешь? Ты же видел и слышал его, да?
— Он заслуживает уважения. Глупая затея была, наивная, но искренняя. Он хотел помочь.
— Единицам?
— На всех не хватило бы даже его имущества.
Ой, зря я это сказал: Эста сразу подобрался, как охотничья собака.
— Даже «его» имущества, говоришь?
А небо за окном такое… такое… Ясное, как правда.
— Сенатор, да? Больше никто не смог бы.
— Без комментариев.
— А ты его защищаешь.
Нет. Ни капли. И не пытаюсь.
— Это личное. Не поступок «хорошего гражданина», а что-то вот тут, — он наклонился и ткнул кулаком мне в грудь.
— Эста…
