— Блаженны сирые и убогие, ибо их ждет царствие небесное… Библия оказалась права. Но разве это можно считать справедливым?
— Это не повод лишать жизни тех, кому повезло.
— Для тебя? Пусть так. Но не для меня.
— Глори, то, что ты говоришь…
— Пугает? О да! Я даже слышу, как ты дрожишь. Вон, причал раскачивается из стороны в сторону… И потом, Эстебан, не ты ли все время твердишь, что каждый человек заслуживает лучшего? Разве я не вхожу в число этих «каждых»?
М-да, а раньше лекции по психологии казались мне занудными и никчемными. Теперь понимаю, почему: иллюстраций не было красочных.
— Заслуживает, да. Но я не говорил о том, чтобы отнимать у одного и отдавать другому.
— Удачи никогда не хватает на всех.
— Это мерзко, Глори. То, что ты сделала… Я не знаю подходящих слов.
— Так сходи и почитай толковый словарь. Или ещё что-нибудь.
— Ну уж нет. Я уйду отсюда только вместе с тобой, и отправимся мы…
— В полицейское управление? Не смеши! Тебе нечего предъявить, кроме слов.
— Ну почему же?
Зашуршала бумага.
— Те досье, что ты готовила. На них стоит твоя печать. И все имена совпадают с именами про…
Она все-таки обернулась. На один короткий взгляд. А потом снова уставилась мне в глаза, ни на градус не потеплевшая, но заметно взбешенная.
— Ты? Я должна была догадаться!
— Этого хватит для начала следствия. Должно хватить.
— Плохо слушаете, сеньор Норьега. Я же упоминала, кто заказывал подготовку документов. Повторить?
Ну да, следствие — последнее, что допустил бы сенатор. Огласка, шумиха, народные волнения… Не будет никакой полиции, и Глория прекрасно это понимает.
— Если все так, как ты говоришь, я сам, своими руками…
— Не сдюжишь, Эстебан. Уж извини, но это не твоё. Так что лучше иди домой, ложись в постель и проспись к утру, чтобы все забыть.
— Ты тоже кое-что забываешь. Нас тут не двое, а трое.
— А, в самом деле!
Она повернула голову.
— Надеешься на помощь этого простофили? Зря. Если он двинется с места, то умрет. Может, быстро, может, медленно. Как повезет. И то же самое случится, если ты сделаешь хоть один шаг в мою сторону.
За происходящим на причале должны были наблюдать. Непременно. Со всей возможной тщательностью. Но не только вести запись событий. Сенатор ведь понимал, какие элементы задействованы в планах Глории. Преступные, скажем прямо. И он обязан был позаботиться о моей безо…
Или нет? Или выводы напрочь неверны? В конце концов, если сеньор Линкольн в самом деле не желает огласки, ему выгодно, чтобы все свидетели, случайные и не очень, канули в Лету. То есть, в воду. С причала.
Значит, ждать нечего? Ну и ладно.
— Уходи, Эстебан. Пока не случилось непоправимое.
— Она…
— Держит меня на прицеле? Да.
И тут все снова вернулось к правильному фильму. В глупейшей его вариации.
— Если я уйду, ты его отпустишь?
— Я подумаю об этом.
Норьега сдвинул брови:
— Если с ним что-нибудь случится…
Одна и та же карусель. По пятому кругу. А я всегда это ненавидел.
— Может, не станем откладывать на будущее?
Просторные складки платка мешали не только мне: Глория не видела движения моих рук и вздрогнула лишь когда почувствовала хватку на запястьях.
— Не дури! У меня хватит духа выстрелить.
— А мне плевать. И учти, насколько бы больно не было, я не разожму пальцы. Пока Эста до тебя не доберется.
— Хочешь умереть?
— Мне терять нечего.
— Все так говорят, пока речь не заходит о жизни.
— Это не жизнь. Жалеть о ней точно не буду.
Ей стало больно раньше, чем мне. А сразу же за болью наступил временный паралич, ощущения от которого я прекрасно изучил на собственном опыте. Во время занятий с инструктором по самообороне. Так что, когда Норьега возник за спиной Глории, выстрела можно было уже не ждать.
— Возьми.
Эста взвесил пистолет на ладони. Небольшой, что называется, дамский, но вполне убийственный.
— Что, теперь сам используешь? — зло спросила Глория, отчаянно массируя онемевшую кисть. — Ну, вперед!
— Знаешь, это совсем непросто.
— Так отдай своему приятелю, у него крыши нет, срывать даже нечего!
— Есть вариант поинтереснее.
Я опустил руку в карман, нашарил и вытащил телефон. Тот, сенаторский. На один звонок.
Соединение произошло мгновенно, и на том конце мне ответили:
— Слушаю.
Напряженно? Безразлично? Разобрать было невозможно.
— Ваши наблюдатели записали все, до последнего слова?
Пауза. Видимо, потребовавшаяся для связи с теми, о ком я спросил.
— Да.
— Тогда девушка в вашем распоряжении.
Я нажал кнопку отбоя не сразу. Подождал пару секунд на случай, если мне все-таки что-то захотят сказать. Не дождался.
— Пойдем, Эста. Нам тут больше нечего делать.
Все это время Глория медленно отодвигалась назад, к кромке причала. Замерла, пока длился мой разговор с сенатором, но сразу после него прыгнула. В темноту.
Раздался плеск воды, но не одиночный, как можно было предположить. А минутой спустя беглянка снова была водружена на причал. Парой крепких парней в легком водолазном снаряжении.
Ещё несколько мужчин сходной комплекции подошли со стороны суши. Двое взяли Глорию под локти, а третий — Петер, личный телохранитель сенатора — протянул руку. За телефоном.
