— Вот пристал… Да только полный дурак за тобой не пошел бы!
— Ты хорошо все видела?
— Угу.
— Это было опасно, Лил. Понимаешь? Если бы тебя заметили…
— Мне надо было знать.
Ну да, конечно. Убедиться, что я никуда не сбегу, особенно в далекий край-рай, где буду жить припеваючи.
— Теперь знаешь?
Она посмотрела на гладь воды, уходящую к горизонту.
— Я бы умерла?
— Не в этот раз. Но… Могла бы. Хорошо, что сенатор все-таки спохватился.
— Он добрый человек.
Он дурак. Полный и абсолютный. Ладно, даже если оставить в покое его идею с облагодетельствованием, все остальное никакой критики не выдерживает. Нашел, кому довериться! Неужели нельзя было отбирать участников лотереи иначе? Действительно, наугад? Просто проходя по улице, тыкать пальцем в первый попавшийся дом? Нет, придумал схему, которая быстренько превратилась в преступную!
А ведь все эти трупы на вашей совести, сеньор Линкольн. Были и останутся. Навсегда. Каково вам жить дальше с таким грузом?
— Доброта закончилась.
— И больше не будет тех карточек?
Неужели расстроилась? Точно.
— Что, трудно расставаться с мечтами?
— Да я даже не успела ещё… помечтать.
Врушка. Наверняка всю прошлую ночь напролет представляла, как бы жила по-новому.
— Ладно, неважно. Все равно, пора забыть. И чем скорее, тем лучше.
— Зачем забывать? Это же… Это было здорово! Как в сказке.
— Дело твоё.
— Забыть — просто, — уверенно заявила Лил. — Р-раз, и отрезало, как не было. Только резать надо себя. По кусочкам. Если все подряд забывать, ничего не останется. Вот тут.
Растопыренная ладонь легла на плоскую грудь.
Резать, говоришь? Может, мне придется так и поступить. Однажды. Вооружиться ножиком поострее и начать строгать что-то где-то внутри. Потому что помнить становится все бесполезнее и бессмысленнее.
— Почему ты так сказал? Там, с этой женщиной?
— Что сказал?
— Про свою жизнь. Что не будешь жалеть.
— Потому что это правда.
— И… и обо мне? И обо мне тоже жалеть не будешь?
Всхлипнула. Сорвалась с места, хлопая сандалиями по дощатому настилу.
Топ-топ-топ, все дальше и дальше в ночь.
