Начальник полицейского управления Санта-Озы, сеньор Энрике Ангелино да Сильва больше всего походил на доброго плантатора. Из старинных пропагандистских изданий, призванных затуманить генетическую память темнокожих аборигенов о временах рабовладения. Высокий, ещё десять лет назад — статный, а теперь округлившийся со всех сторон, обладатель роскошных усов, переходящих в бакенбарды, выглядел бодрым, несмотря на раннее утро. И скорее всего, источником выходящей из берегов энергии являлась женщина, следовавшая за Сильвой.
Не местная, сразу видно. Жители экваториального Юга — дети игуаны. Они никогда не сорвутся с места просто так, вообще не пошевелятся, пока перед глазами не возникнет нечто, сулящее личную выгоду. А эта сеньора казалась похожей на ловчую птицу, высматривающую добычу с высоты полета. Впрочем, даже если бы она вздумала расслабиться и слиться с толпой, для начала пришлось бы поменять гардероб: женщины Санта-Озы не носят коротких юбок, выставляя напоказ поджарые икры. Минимум одежды — удел молодых красоток. Вернее, тех, что ещё не расцвели. Как Лил, к примеру. А зрелые сокровища прячут за занавесями. Почти прозрачными, конечно: должен же ищущий видеть, что движется в верном направлении?
— Команданте!
— Опять все веселье оставили себе, Гарсия?
— И в мыслях не было. Да веселья тут, прямо скажем…
— Мне послышалось что-то особенное. Про какую-то метку. Верно?
Следователь поморщился, но вынужден был признать:
— Было такое. Девчонка заявляет, будто…
— Давайте-ка пройдем ко мне. Поговорим подробнее. А вы продолжайте! — махнул рукой Сильва офицерам в зале. — Работайте, работайте!
— С вашего позволения, сеньор, я тоже пойду. Работать, — сказала женщина, шевельнув желваками на впалых щеках.
— А я-то хотел позабавить вас местными чудесами!
— Меня забавляет экзотика, это верно. Но такая… Право, уже чересчур. Честь имею.
Начальник управления отсалютовал уходящей, причем без тени иронии. Но я не успел подумать, что он делает это в силу очень определенных причин, потому что вместе с женщиной мимо меня пронеслось облако жасминового аромата. Того самого, наводнявшего в памятный вечер городской дом сенатора.
Неужели, именно она была тогда с Джозефом? Девяносто шансов из ста за это, уж слишком духи чужеродные: не под здешний климат. Но если так, вряд ли речь идет о банальной супружеской измене. Хотя бы потому, что сенатор Санта-Озы тоже не сторонник экзотических развлечений. По крайней мере, был. Все то время, что я проводил с ним рядом.
До личного кабинета Сильвы допустили только Гарсию, меня, Лил и пару мускулистых низших чинов. В целях обеспечения безопасности, видимо.
— Ну вот, теперь я готов выслушать всю историю, от начала и до конца, — милостиво сообщил начальник управления, опускаясь в кресло, обивка которого, похоже, помнила последнего настоящего команданте. Того, что управлял фортом во времена пушек и парусов.
— Обычное уличное происшествие. Водитель автобуса неважно себя почувствовал, потерял сознание, машину повело юзом… Но все закончилось вполне благополучно. Не в последнюю очередь усилиями этого молодого человека.
— Герой? — прищурился Сильва, переводя взгляд на меня.
— Никак нет, команданте! Надо было что-то делать, чтобы не помереть самому, вот я и делал.
Начальник одобрительно кивнул и снова повернулся к следователю:
— Тогда из-за чего весь этот балаган?
— Юная особа, которую вы видите перед собой, взяла на себя смелость заявить, что… э… заколдовала водителя. И ему стало плохо именно посредством колдовства, — Гарсия говорил медленно, стараясь сделать вид, будто пренебрежительно относится к собственным же словам, но я помнил его непроизвольный жест, а Сильва…
Сильва наверняка знал своего подчиненного очень хорошо, потому что сцепил пальцы в замок над столом и спросил прямо:
— Вы допускаете такую возможность?
— Команданте…
— Допускаете или нет?
— Вы же понимаете, я не могу дать ответ, которые не скомпромети…
— Я понимаю, Гарсия. Я все прекрасно понимаю. И со слухом у меня все отлично. Это ведь вы спрашивали, согласна ли девица повторить свое заявление под присягой?
— Я хотел её припугнуть. Немного. Чтобы не отнимала своими глупостями время у занятых людей.
— Это не глупости! — буркнула Лил у меня из-под мышки. — И я скажу все, что попросите. Хоть на распятии поклянусь!
— Колдовство, значит? — опустил подбородок команданте.
— Колдовство!
— И в чем же конкретно оно заключалось?
— Тот человек хотел причинить вред моему мужчине. Он был врагом, а врагов нужно уничтожать!
— То есть, вы намеревались убить сеньора Фуэнтеса?
— Я поставила метку. Метку Геде. Я указала цель. Средства выбирает лоа.
Когда она так говорит, по коже и впрямь начинают скакать мурашки. То, что сама верит в свои фантазии — несомненно. И Гарсия, похоже, не прочь поверить. Стало быть, последнее слово за начальником управления. Он, вроде бы, всегда славился здравомыслием, но в подобных противоречивых обстоятельствах даже прирожденному скептику есть, над чем задуматься.
— Надо сказать, ваш лоа избрал весьма занятный способ убиения. Слишком причудливый. Не проще было ли…
