Наконец, грузовик, в сопровождение двух серых волг, скрылся из виду. Наступила звенящая тишина. Матвей с Аней поднялись наверх. Роскошная четырехкомнатная квартира с высокими потолками, тяжелыми дверьми, паркетом на полу и окнами в полстены. Квартира казалась огромной. Особенно, после того, как ей дали дышать, увезя весь этот бесконечный хлам.
Они прошли на кухню. Это было широкое и просторное помещение – высокий потолок и огромное, распахнутое настежь окно с массивным подоконником подчеркивали размах. Под окном спряталась чугунная батарея с облупившейся коричневой краской. У стены стояла замызганная газовая плита, рядом белая когда-то раковина. Из крана неторопливо капала вода, стекая откуда-то сверху по выпирающим трубам. По периметру расположились четыре кухонные тумбы с разнокалиберными шкафчиками над ними. Одна тумба отличалась от остальных чистотой и веселенькой расцветкой.
Пока Матвей рассматривал роскошную кухню, Аня курила у окна, задумчиво поглядывая на листопад. Затем она взяла сверток, все это время лежавший в углу кухни, положила на подоконник и распаковала.
К удивлению Матвея, оказалось, что это вывеска с названием улицы и номером дома, гласящая: «Самаркандский бульвар, д. 9».
– Что это? – Матвей был в совершенном недоумении.
Аня улыбалась, довольная эффектом.
– Пойдем, – вместо ответа сказала она. Они спустились вниз и подошли к углу дома.
– Сможешь поднять меня? – Спросила Аня, улыбаясь удивленному Матвею.
И не дождавшись ответа, сняла сапожки. Он помог ей забраться к нему на плечи. Аня прикрепила вывеску, благодаря которой совершилось мистическое перемещение в пространстве: из центра Москвы к окраинам города – в Выхино.
Матвей шепотом сказал:
– Это противозаконно. Милиция нас…
– Пойдем лучше проверим, сняла ли милиция остальные таблички.
По всему Сивцеву Вражеку не было ни одной таблички с названием улицы. Только номера домов.
К подъезду уже подъехала БМВ-трешка, из которой вышел тот самый плутоватый молодой человек, который сидел на Сокольском диване среди собак. С ним вышел огромный мужчина с широкой северной улыбкой, и густым басом поздоровался с Аней и Матвеем. Он был одет в новенький, шикарный, совершенно не шедший к нему костюм и блестящие лакированные туфли.
– А, это и есть, – он довольным взглядом обвел дом. – Да, хорошо. Тут до Кремля недалеко, а?
– Конечно! Тут рукой подать. Хотите, можем потом прогуляться.
И молодые риэлторы повели простодушного богача на третий этаж.
Матвей в крайне смущенном состоянии духа пошел за ними. Из разговоров он понял, что мужчина в щегольском костюме – нефтяник, который за всю жизнь третий раз в Москве, и теперь хочет приобрести большую квартиру в центре, где-нибудь поближе к Кремлю. Нефтяник был чрезвычайно доволен квартирой. Они тут же, что называется, не отходя от кассы, пошли к нотариусу на углу, где подписали необходимые документы о купле-продаже квартиры на Самаркандском бульваре, и передали деньги.
После чего молодой плут повез северянина в гостиницу, где тот остановился.
– Ну как? – довольная Аня в третий раз пересчитывала доллары. – Ты все понял?
– Честно говоря, не совсем.
– А-а, что ж ты такой неземной? Я тебе объясню. Но только смотри, – Аня сурово посмотрела на Матвея. – Если кому раззвенишь – в два счета в асфальт закопаем. Без шуток.
Матвей безоговорочно поверил.
– Все просто, – продолжала Аня, вернувшись в свой дружелюбный тон. – Это нефтяник. Туп, как все нефтяники.
Матвей вспомнил про олигархов, но не решился спорить с Аней.
– В Москве третий раз. Нужна квартира в центре. Благо, бабок дофига. Квартира эта стоит 60 тысяч долларов.
Матвей чуть не расхохотался над той значительностью, с какой Аня назвала эту смешную цифру.
– Он не знает улиц Москвы, но цены на квартиры в центре ему известны. Ну вот. Эту коммуналку мы расселили. Мы бы и рады продать ему эту квартиру. Да она не наша. Мы просто выиграли тендер на расселение. Но у нас есть квартира на Самаркандском бульваре, 9. Ну и все просто, он только что подписал документы на покупку двухкомнатной квартиры в Выхино, и выложил за жилье, которому красная цена 15 тысяч – 60. Я думаю, та квартира ничем не хуже. Только до Кремля далеко, – рассмеялась Аня, будто нашалившая школьница.
– Что ж вы ему однушку не сунули? – хмуро спросил Матвей.
– Нет у нас сейчас однушек, – вздохнув, ответила Аня.
Так и не сняв табличку с дома, они направились в сторону Арбата. Матвей молчал. В нем боролись чувства. С одной стороны, ему было неприятно, что он стал соучастником аферы, каких в 90-х было множество. С другой, это все-таки было интересное приключение, такое, о котором в его время нечего было и думать. Да и злорадство от того, что удалось надуть нефтяника, который сейчас какой-нибудь недосягаемый олигарх и до конца своих дней будет скрывать этот позорный факт своей биографии, тоже давало о себе знать. Он взглянул на Аню, которая радостно улыбалась и ничуть не стыдилась своего поступка. И Матвей несколько успокоил свою совесть, сославшись на то, что для времени, в которое он попал, это рядовая ситуация.
