— Слушай, Харп, — начал он. — Ты… знаешь, ты… классная и все такое, но… от добра добра не ищут, верно? В смысле, зачем менять что-то хорошее? Разве мы не можем и дальше просто встречаться?
Опять-таки, абсолютно ожидаемо. Отлично понимая, что наш разговор может бесконечно ходить по кругу, я выпрямилась, на пару градусов наклонила голову набок и твердо сказала:
— Деннис. Это не школа. Мы не дети. Мы вместе уже два с половиной года. В следующем месяце мне тридцать четыре. Я не хочу вечно встречаться. Если мы не собираемся дальше пожениться, нам следует расстаться. Так что, солнышко… какай или слезай с горшка.
— Прелестно, — пробормотал отец Брюс, открывая меню.
Я метнула в него испепеляющий взгляд, затем повернулась обратно к бравому пожарному Костелло:
— Деннис? Давай сделаем это.
Донесшийся от барной стойки рев предоставил моему избраннику небольшую отсрочку. Мы оба посмотрели туда, где на экране игроки «Сокс» отхаркивались и почесывали в паху. Ради всего святого, у них что, нет пиар-отдела? И далась же Деннису эта игра — только без конца отвлекает.
Выбор публичного места для такого разговора определенно оказался тактической ошибкой. Изначально я полагала, это сыграет мне на руку… даже воображала, как Ден восклицает: «Эй, народ, мы женимся!» и все присутствующие (даже те, кто меня вроде как ненавидит) выкрикивают поздравления и аплодируют.
Что-то не похоже.
— Деннис? — у меня немного стеснило в груди. — Могу я получить ответ?
Он подобрал свою салфетку и начал отщипывать от нее мелкие кусочки.
Крошечное лезвие неуверенности пронзило мое сознание. Обычно Деннис был таким… покладистым, когда я строила планы. Да, я взяла управление нашими отношениями в свои руки, но разве это не типично? Мужчины самостоятельно ничего не планируют. Они не задумывают заранее пикников или поездок в город, или чего там еще. И даже если на словах Деннис сегодня выказывал неохоту, его прошлые действия свидетельствовали о постоянстве. Два с половиной года — года! — исключительных, взаимно удовлетворяющих отношений без единой существенной ссоры. Само собой, мы держали курс на брак. Деннис обладал всеми необходимыми качествами мужа… его просто требовалось немного подтолкнуть к полной взрослости.
Вообще-то, чтобы помочь ему на этом фронте, у меня прямо тут, рядом с тарелкой, лежал список «Заданий для любимого». Подыскать вторую работу — а то в пожарных у него было чересчур много свободного времени и ему действительно не следовало столько играть на приставке, сколько я знала (или лазить по порносайтам, о чем я подозревала). Избавиться от «Эль Камино» выпуска 1988 года (одна дверца зеленая, все остальное ржавое) и купить нормальную машину — с которой он не смахивал бы на нищего чернорабочего. Отрезать «крысиный хвост», потому что… о, я вас умоляю! Это же крысиный хвост! И наконец — переехать ко мне. Несмотря на четыре или пять ночей в неделю, которые мы проводили вместе, Деннис по-прежнему жил в арендуемой у брата квартирке над гаражом. У меня же был дом с двумя спальнями и видом на море.
Я планировала дождаться, пока Деннис согласится на мое предложение, а затем вручить ему этот список и обсудить по пунктам.
Только вот он не соглашался.
Признаюсь, меня это несколько смутило. Я требовала от Денниса очень немногого и принимала его таким, каков он есть — просто хорошим парнем. Конечно, в чем-то он оставался мальчишкой, но это не страшно. Я не охоча до сентиментальных деклараций, но я любила Денниса. А кто не любил? Куда бы мы ни пошли, его, коренного, как и я, островитянина, обступала толпа друзей: от работников парома и дорожной бригады до приехавших на лето дачников, которые периодически заглядывали в пожарную часть.
Пускай моего парня нельзя было назвать особо, хм, интеллектуальным, но он был добрым и храбрым. Несколько лет назад, на второй неделе своей пожарной службы, Деннис спас троих ребятишек из горящего дома и стал чем-то вроде местной легенды. Если говорить о детях, он отлично ладил с ними, так естественно и непринужденно, как мне никогда не удавалось, несмотря на мои надежды когда-нибудь завести своих собственных. А вот Ден частенько возился по полу с семерыми своими племянниками и племянницами, и те обожали его.
И я — этого нельзя не учитывать — нравилась Деннису. Честное слово, сложно перечесть, у скольких мужчин взгляд становился испуганным, когда они узнавали, чем я зарабатываю себе на жизнь. У женщин тоже, словно я была паршивой овцой нашего племени только из-за того, что способствовала концу неудачных браков. Находилось немало людей, которые с удовольствием прокалывали мне шины после того, как я бралась представлять интересы их супругов. Меня обзывали сучкой (а то и похуже), мне в лицо плевали и выплескивали кофе, меня осуждали, запугивали и проклинали.
