Салли лежала на столе – безжизненное напоминание о некогда кипящей энергией девушке, чей дух отошел к Небесам. Отец закрыл ей глаза, но ее рот так и остался разинут в беззвучном вопле.
– Привет, Роуз, – сказал шериф. – Ничего, если я тут посижу?
– Это работа для морга. Я могу удостоверить ее смерть – и могу присягнуть, что это была насильственная смерть, об этом не беспокойся! Все опишу так, как ты захочешь.
– Ужасно любезно с твоей стороны, но мне понадобится вскрытие.
– Чего ты еще ищешь? Бедняжку искромсали вдоль и поперек, и, насколько я слышала, ты уже посадил под замок мерзавца, который это сделал.
– Мне нужно для свидетельских показаний. Я ценю, что ты согласилась поработать в субботу.
Доктор Типтон посмотрела на труп и вздохнула.
– О боже!
– Боуи выглядел хуже, – заметил Бертон.
– Боуи не был молодой девушкой, Том.
Она скинула с себя белый лабораторный халат и повесила его на крючок. Шерифу открылся превосходный вид на ее формы в обтягивающей блузке и юбке. У нее было длинное, несколько лошадиное лицо, однако молодое тело напоминало песочные часы, а груди были здоровенными, как дыни. Шериф ощутил, как в нем шевельнулось застарелое желание, но имел достаточно здравого смысла, чтобы не идти у него на поводу. Лишь однажды в жизни он сошел с прямого пути – дело было на полицейской конференции, давным-давно, – и это стоило ему изломанной жизни, разрушенного дома и испорченного брака.
Роуз вымыла руки в сияющей раковине и надела фартук. Натянула перчатки и надела на голову пластмассовый экран, наклонив его так, чтобы защитить лицо от брызг и костяной крошки. Рядом наготове стояли весы, чтобы взвешивать внутренние органы. Доктор подкатила к столу тележку на колесах, где лежали орудия ее мрачного ремесла: пила для костей, нож с волнистым лезвием, ножницы, молоток, скальпели, долото для черепа, зубчатый пинцет.
– Боже! – картинно вздохнула она. – О боже!
Еще раз глубоко вздохнув, она включила небольшой диктофон и быстрым речитативом перечислила повреждения, раны, ушибы. Продолжая говорить, взяла скальпель и рассекла тело Салли Элбод от плеч до грудной кости и дальше вниз, до самого лобка. Потянув, завернула искромсанную грудь девушки на ее лицо. Затем взяла реберные кусачки и удалила грудную клетку.
Снова вернувшись к скальпелю, Роуз принялась резать и вынимать внутренние органы, не переставая приговаривать:
– Боже, боже, боже!
Бертон прислонился к стене и закрыл глаза. Ему не было необходимости на все это смотреть. Он подождет, пока она скажет ему, что нашла. Бедная девочка… Такая прекрасная и невинная. У нее вся жизнь была впереди, и вот от нее осталась только безжизненная оболочка. Кусок мяса для разделки.
Теперь Салли Элбод вместе с Иисусом. Шериф нашел в этой мысли некоторое утешение, но не настолько большое, как ему бы хотелось.
Что-то звякнуло об пол. Шериф раскрыл глаза. Коронер нагнулась и окровавленными перчатками подобрала с пола какой-то крошечный предмет. Бертон шагнул к ней, чтобы посмотреть поближе. Доктор держала его на ладони, шевеля пальцем.
– У нее в легком был кусок металла, – недоуменно сказала она.
– Будь я проклят!
– Что это может значить?
Бертон прошел к письменному столу в углу прозекторской.
– Можно воспользоваться твоим телефоном? – спросил он, уже набирая номер.
Трубку подняла Бет.
– Управление шерифа.
– Это шериф. Как там…
– Мне пришлось заказать обед в контору! Все звонят как ошалелые…
– Бет, сейчас не до того. Как там доктор, уже пришел?
– Он в изоляторе, вместе с Бобби и чудиком.
– Будь добра, позови его к телефону.
Бет швырнула трубку на стол, и Бертон на дюйм отодвинул аппарат от уха. Высокие каблучки процокали по полу. Сердитые голоса в приемном отделении: добрые горожане пришли, чтобы озвучить свое беспокойство по поводу преступлений.
– Мне продолжать? – спросила Роуз.
– Если тебе не сложно, поищи, не найдется ли в ней еще металлических кусочков.
Коронер пожала плечами и вернулась к работе. Бертон попытался воссоздать в уме картину преступления. Чудик изувечил Салли прежде, чем набросился на Дэйва Гейнса. После чего парнишка Гейнса всадил в него заряд дроби из своей двадцатки. На близком расстоянии дробь не должна была разлететься далеко, но вполне допустимо, что одна дробинка могла попасть и в Салли.
Однако сейчас его беспокоило не это.
Мужской голос в трубке откашлялся.
– Шериф? Доктор Одом.
– Здравствуйте, док. Как там наш пленник? Проблем не возникло?
Одом хмыкнул.
– Не знаю, с какой стати меня оторвали от Дэйва Гейнса ради того, чтобы возиться с этим. Я не ветеринар.
– А парень – не собака. Это чумной ребенок, который похож на собаку.
– У детей нету когтей.
– Мы еще не успели их подстричь. Он вас поцарапал?
– Нет, но дело не в этом.
– Как там Дэйв? – спросил Бертон.
– Он поправится. Хотя шрамы на память останутся.
– Рад это слышать. В смысле, что он поправится.
– А что касается вашего песика, я до сих пор его зашиваю.
– Вы вытащили из него дробь?
– Да, пару дробинок – мелких, на птицу, – ответил Одом. – Думаю, это…
– Благодарю вас! – сказал Бертон и повесил трубку.
Роуз подняла пинцет с зажатым в нем кусочком металла.
