– Набей ему морду, – посоветовала Мишель. – Это вообще не связано ни с Салли, ни с монстрами. У него просто зуб на тебя.
Эми помогла ему подняться на ноги.
– Пойдем ко мне. Надо поскорее положить тебе лед на лицо, не то ты будешь выглядеть, как Марша Брэди перед своим большим свиданием.
– Хорошо, – сказал Джейк. – Если только твоя мама тоже не набросится на меня. Для одного дня мне хватило драк.
– Ты уверен, что с тобой все в порядке? – спросил Трой.
Джейк отмахнулся от него:
– Концерт окончен. Трой, Мишель – до встречи!
– Пока, – отозвались они и направились прочь.
Джейк обнял Эми одной рукой, крепко сжал и тяжело вздохнул.
– С тобой правда все в порядке или ты изображаешь из себя мачо? – спросила она.
– Со мной правда все в порядке – ответил он. – Мне просто надо немного прогуляться, чтобы прийти в себя.
Она вздохнула.
– Мальчишки! Груда чертовых идиотов.
– Похоже, мы наконец-то одни. О чем ты там хотела со мной поговорить?
– Знаешь, – сказала Эми, – я совершенно забыла. Давай лучше позаботимся о тебе, милый.
Она не могла сейчас рассказывать ему правду о себе. Не могла подвергать его новому испытанию. Она слишком сильно его любила.
Мне нельзя иметь ничего хорошего, подумала Эми. Мир этого не позволит.
Принадлежащий Дому пикап подпрыгнул на ухабе и притормозил во дворе Папы Элбода. Мозг, Уолли и Мэри сидели в кузове, ожидая, что будет дальше. В кронах деревьев свистели дрозды. Воздух с самого утра был влажным и спертым, небо – серым, как лицо их учителя.
Мистер Берд в кабине запрокинул назад голову, хлебнул, содрогнулся и бросил стальную плоскую фляжку на соседнее сиденье. Мозг смотрел на него в зеркальце заднего вида, пока не встретил его ответный жесткий взгляд. Тогда Мозг повернулся и начал смотреть в другую сторону.
Вокруг расстилались поля, пустые и бурые: весь хлопок был убран, очищен и уложен. Уолли прикрыл глаза и принялся покачиваться, мыча какую-то мелодию. Мэри сидела с пустым лицом – на крыльце горит фонарик, только дома никого, – терпеливая, словно Будда.
В конце концов мистер Берд открыл дверь и свесил ноги наружу. Перегнулся, упершись в свои колени, и принялся кашлять – долго, натужно, до рвоты. Сплюнул, глубоко вздохнул. Утер рот. Закурил сигарету.
– Выбирайтесь из кузова, – приказал он.
Мистер Берд замещал отсутствующего мистера Гейнса. В Доме он преподавал детям Библию. За глаза дети называли его «Грешу вместо тебя». Рано или поздно мистер Гейнс должен был вернуться, или же директор должен был назначить вместо него кого-нибудь другого.
А вот Пса никто не собирался замещать. Пес, похоже, ушел от них насовсем.
– Что нам нужно будет делать? – спросил Мозг.
Мистер Берд бросил несчастный взгляд на дом фермера.
– Не знаю. Реджи что-то не видно. А что вы обычно делаете? Мотыжите огороды и все такое прочее?
– Я работаю с животными и машинами, а Уолли…
Учитель поднял руку, останавливая его.
Передняя дверь со стуком распахнулась, и из дома показались девочки Элбод. Подавленные, бледные от горя, они цепочкой прошли мимо, словно похоронная процессия. Учитель снова посмотрел на дом, но Папы Элбода по-прежнему не было видно.
– Что ты там говорил? – переспросил мистер Берд.
– Уолли обычно работает на огороде, а у Мэри…
Рука снова взлетела в воздух.
– Отлично. Идите и займитесь всем этим, что ты сказал.
– Я как раз собирался сказать, что у Мэри нет работы, поскольку весь хлопок уже убран.
Учитель откинулся на спинку сиденья, натянул кепку на глаза и сложил руки на груди.
– Вот-вот. Разбудите меня около полудня, когда придет время обедать.
Мозг обошел вокруг амбара. Он не бывал на ферме с тех пор, как Салли умерла, а шериф арестовал Пса. Животные требовали ухода. Папа Элбод держал целое стадо коров, а также свиней и кур – как несушек, так и цыплят для жарки. У свиней в это лето была вспышка эпидемии хлыстовика. Их следовало осмотреть в первую очередь.
Уолли зашлепал вслед за ним.
– Мозг! Что де-лать?
– Делай что хочешь. Все наши надсмотрщики дрыхнут.
– Ого-род?
– Отлично, – отозвался Мозг. – Возьми с собой Мэри, приглядывай, чтобы с ней ничего не случилось.
– Пло-хо! Без Пса, – пожаловался Уолли.
– Уолли, ты говорил с шерифом?
Толстые резиновые губы парня округлились буквой О.
– Ха-чу!
– Это понятно, но говорил ты с ним или нет?
Уолли ухмыльнулся во весь рот:
– Ха-чу быть шир-риф!
– Шериф арестовал Пса, – сказал ему Мозг.
– Пес пре-ступник.
– Да, но он нарушил их закон.
– За-кон один, – возразил Уолли и убрел прочь на своих отростках.
Мозг заметил в траве мертвую курицу – тощую и почти без перьев. Остальные куры заклевали ее до смерти. Должно быть, она умерла недавно. Этой ночью явится какой-нибудь падальщик и утащит ее.
Он подумал, что, возможно, придет день, когда им придется убить Уолли.
Чтобы организовать революцию, нужно время. Все равно что складывать костер: в самой сердцевине кладешь трут или что-нибудь легковоспламеняющееся, вокруг шалашиком сухие веточки, дальше палки покрупнее. И потом долго ждешь, пока искра примется и займется огонь.
