Радость и облегчение мгновенно улетучиваются.
– Всем? – переспрашиваю я. – Больше я никому не рассказывала. Только тебе.
– Но собираешься, так ведь?
– Нет! – вырывается у меня, прежде чем я успеваю обдумать ответ; впрочем, нечто подобное я сказала бы в любом случае.
От одной мысли, что все узнают, меня бросает в холодный пот. Как там сказала Эмма? «
– Почему? – удивляется Нокс. – Но тогда… все начнется по новой, разве нет? Это бесконечный цикл. Саймон решил отомстить, Джейк решил отомстить, Джаред решил отомстить, Эмма решила отомстить, Оуэн…
– Перестань! – Я прижимаю ладони к ушам, как маленький ребенок. – Оуэн не хотел ничего дурного! Он не знал, что случится! Не понимал, что делает!
– А если кто-то захочет отомстить ему? – тихо спрашивает Нокс. – Вдруг тебя похитили из-за этого?
У меня мутнеет перед глазами. Я будто снова оказываюсь в школьном сарае – испуганная, сбитая с толку.
– Никто не знает про Оуэна, – говорю я. – Только я, Эмма и теперь ты. И ты
– Я не нарушу обещания, – заверяет меня Нокс. – Но я надеюсь, что ты передумаешь. В субботу все могло закончиться гораздо хуже. Про Бэйвью нам известно одно: прежде чем случается хорошее, происходит много плохого.
Я запрещаю себе об этом думать.
– Оуэн еще ребенок. Если все набросятся на него, как на Эмму…
– Брэндон тоже был ребенком, когда дурачился с погрузчиком, – замечает Нокс. – Брэндон так и не признал свою вину, и Эмма из-за этого приговорила его к смерти…
– Она не хотела его убивать! Сам знаешь, что не хотела! Она думала, он всего лишь… – я сглатываю комок в горле, – покалечится.
– Это так сильно меняет дело?
– Фиби, даже если отбросить прочие доводы, твое молчание только вредит Оуэну. Если тебе сейчас тяжело, представь, каково ему! Какая огромная вина его гложет! – Я молча тыкаю кончиком скрепки себе в палец, пока не выступает кровь. Нокс продолжает: – Ты забыла, что чувствовала, когда смотрела то видео? – Нет нужды объяснять, какое именно. Брэндон, прыгнувший навстречу погибели, крики Шона, Джулс и Моники – эта картина отпечаталась у меня в памяти на всю оставшуюся жизнь. – А вспомни про бомбу, чуть не убившую десятки людей и ранившую Нейта! А еще…
– Я все прекрасно помню!
Я даже не осознаю, что перехожу на крик, пока не слышу деликатный стук в дверь. В комнату заглядывает мама Нокса.
– Все хорошо, сынок? – спрашивает она и тут замечает меня. – Ой, здравствуй, Фиби. Я пропустила звонок в дверь… – Она замолкает, заметив, как раздуваются занавески на открытом окне. – Ты в порядке? Как себя чувствуешь?
– Хорошо, – отвечаю я. – Простите за беспокойство. Мне надо было выпустить пар…
Вот бы мне сейчас кувалду и старую машину!
– Почему бы вам, ребята, не поболтать внизу? – предлагает миссис Майерс. – Если хотите есть, осталось немного пиццы.
– Нет, спасибо, я уже ухожу. – Я встаю, все еще сжимая скрепку, словно никак не могу выпустить ее из пальцев. – Мне пора.
– Точно? – разочарованно спрашивает Нокс.
Лучше бы я вообще не приходила. Ну, выговорилась – и что? Стало только хуже. Нокс глядит так, будто впервые узнал меня по-настоящему.
– Точно, – отвечаю я, протискиваясь мимо миссис Майерс.
В четверг вечером я не работал в загородном клубе, поэтому остался с моей никуда-не-исчезнувшей девушкой. Эта ночь – лучшая за долгое время – даже примирила меня с тем фактом, что сегодня меня, скорее всего, уволят.
В среду Гэвин быстро разрулил ситуацию – и все же недостаточно быстро. Многие видели, как я бросился на Джейка. А потом мы заявились к нему в «Рамона-хаус», поэтому не удивлюсь, если он воспользуется случаем, чтобы от меня избавиться.
Когда я захожу в бар, то первым делом оглядываю полупустой зал, готовясь увидеть нетерпеливую, самодовольную ухмылочку Джейка. Вместо этого я замечаю Ванессу с высоким бокалом, украшенным наколотой на шпажку коктейльной вишенкой.
– Не волнуйся. – Ванесса надкусывает вишенку. – Его сюда больше не пустят.
Немного успокоившись, я иду за барную стойку и машу Стефани, которая сегодня работает в первую смену вместо Гэвина. Ванессе лучше не знать, как я волнуюсь из-за Джейка, поэтому я притворяюсь, что не понял:
– Кого не пустят?
– Сам знаешь. – Она закатывает глаза. – Гостьи клуба пожаловались на Джейка – им некомфортно, когда он тут. Некоторые даже сказали, что он тебе угрожал.
– Правда? – удивляюсь я, доставая стаканы из посудомойки. Конечно, Джейк мне угрожал, но слышал только я. – Кто же так сказал?
Ванесса указывает шпажкой в угол, где обычно сидят мамочки с «маргаритой»:
– Они спасли твою задницу, имен не знаю.
А дела идут лучше, чем я думал. На удивление, из всех людей благие вести мне принесла Ванесса Мерримен. Как будто специально меня поджидала. Я складываю руки на груди и, прислонившись к одному из столбов, к которым крепится барная стойка, интересуюсь:
– Чего тебе надо, Ванесса?
