– Почему отказались?
– Потому что плохо подготовился к сессии, а на следующий день нужно было долги закрывать.
Голос Вано слегка дрожал. Следователь закинул ногу на ногу, переводя взгляд то на меня, то на него.
– Знаете, куда она собиралась и с кем?
– В какой-то коттедж с друзьями. Она мне на следующий день написала, что тусит, сказала, что обиделась на меня.
Вано нервно потрясывал ногой.
– У вас есть хоть какие-то зацепки?
– А почему вы разнервничались?
Полицейский теперь не отрывал взгляда от Вано. Голос моего друга сорвался на крик.
– Почему я разнервничался?! Потому что, блядь, наша подруга пропала две недели назад, и никто не знает, где она, – вот почему я разнервничался!
– Тише, тише, Ванечка, – защебетала замдекана.
– Успокойтесь, молодой человек, найдем мы вашу подругу.
Следователь теперь посмотрел на меня.
– Вам она тоже говорила про коттедж и каких-то друзей?
– Нет, мы с ней не были настолько близки. Иногда зависали после универа, но не более того, – покачал головой я.
– Это была ваша последняя встреча?
– Да.
Второй полицейский все еще строчил в блокнот. Двадцать первый век, а наши защитники порядка ходят с бумажными блокнотами и шариковой ручкой.
Фролов внимательно рассматривал мое увечье.
– А что за ссадина на лбу?
– Хорошо съездил домой, – пожал плечами я.
– Понятно… Спасибо вам за содействие. Если вдруг что-нибудь еще вспомните, то сообщите Антонине Александровне, она со мной свяжется… Кто-нибудь еще из ваших одногруппников общался с Юлией?
– Рома. Пожалуй, все.
– Можете позвать его сюда?
– Без проблем.
Я кивнул следователю, и мы с Вано вышли из кабинета.
– Сука, ты видел рожу этого мудака? – сквозь зубы проговорил Вано. – Такое ощущение, будто ему вообще насрать! Развалился на стуле и сидит, за него даже показания записывают! Ублюдок!
Вано ударил кулаком в стену. А мне сложно было подобрать нужные слова.
– Полегче, Вано. Она теперь, по-любому, на островах с каким-нибудь стариком попивает коктейли и совершенно не думает о нас.
Перед глазами встал образ изувеченного тела Юли.
– А ты умеешь поддержать… Знаешь, как все переволновались, когда ты пропал? Телефон не отвечает, в Сеть ты не заходишь…
Вано остановился и крепко обнял меня. Я почувствовал, как его грудь сотрясается от беззвучных рыданий.
– Все будет хорошо, друг. Все будет хорошо… – тихо проговорил я.
Как только Опоссум услышал о том, что ему нужно идти одному на разговор к следователю, руки у него затряслись, а левый глаз начал дергаться. Спотыкаясь, он вышел из кабинета.
Вано водил ручкой по листу, рисуя неровные линии.
– И как, скажи мне, в такой обстановке сдавать экзамен?
– Хороший вопрос.
Я пролистывал конспекты, но мои мысли витали далеко от финансового менеджмента.
– Я не хочу, чтобы ее нашли, – внезапно проговорил Вано.
Я непонимающе уставился на друга.
– Почему?
– Потому что я чувствую, что ее уже нет в живых. Прошло две недели, а следствие только начало выяснять, с кем она общалась. Подождали бы еще подольше, ублюдки. А друзья и коттедж – все это полное дерьмо. Не было никакого коттеджа и друзей, я в этом уверен.
– Я, конечно, не был с ней близок, но, Вано, не стоит самому накручивать и выдумывать.
– Ага, не стоит, – перебил он меня. – Вообще не стоит обсуждать эту тему, мы все равно ничего не сможем изменить.
– Угу, – буркнул я.
– Как там с Яной дела? Она за тебя жутко переживала, когда ты с радаров пропал.
– Слушай, да никак, я ей больше не писал.
– Зря ты, девчонка клевая, – пожал плечами Вано.
Вместе с преподавателем Дмитрием Петровичем в аудиторию зашел подавленный Рома. Препод принес стопку билетов и разложил их на столе. Студенты по очереди брали билет, в котором требовалось ответить на два теоретических вопроса и решить одну задачу.
Опоссум снова заговорил сам с собой, быстро исписывая листок кривыми буквами. Про встречу со следователем он ничего не рассказал. Я, не торопясь, решил задачу и ответил на один теоретический вопрос, ничего не списав! Вано же был готов на все сто процентов – помимо ответов, закачанных в телефон, у него была уйма маленьких листочков с теорией, которые он распихал по разным карманам.
– Вано, шестой билет, второй вопрос. Можешь найти? – шепнул я другу.
– Критерий Келли? – порывшись в карманах, уточнил он.
Я кивнул. Кто такой Келли, мы не имели ни малейшего понятия, но в шпоре была вся нужная информация, которую я успешно списал.
Часы над доской показывали 14:38. С Катей я должен был встретиться восемь минут назад. Из-за чертового допроса пришлось задержаться.
– Пойду сдавать, а то меня подруга ждет.
Я собрал листы и поспешил к преподавателю.
– Быстро вы, Прохоров, самый первый. Давайте проверим.
Препод взял мои ответы и начал внимательно просматривать.
– Извините, Дмитрий Петрович, мне идти нужно. Я вам зачетку оставляю, мне одногруппники ее передадут. Я очень опаздываю, мне на работу нужно. До свидания.
Я посмотрел на Вано, тот поднял большой палец вверх.
– У вас экзамен вообще-то! – воскликнул Дмитрий Петрович.
Но я уже шел к выходу.
– Ну и студенты пошли! – возмутился вдогонку преподаватель.
Катя стояла и курила у входа.
