Один момент, одно утро полностью

– Сижу на ограде. – Анна беспомощно озирается. Вдоль улицы растут деревья, в отдалении от тротуара дома тридцатых годов с густыми палисадниками, она перед чьим-то участком. Таблички с названием улицы нигде не видно. У нее такое чувство, которое она испытала однажды, когда она потеряла родителей на каком-то деревенском празднике: смесь паники, страха и беспомощности. Ее голос дрожит.

– Не знаю названия улицы.

– Ладно… Никуда не уходите, но посмотрите, не увидите ли какого-нибудь ориентира.

Анна смотрит на деревья на другой стороне улицы.

– Ах да, рядом парк между Даелсом и пляжем. Отсюда виден пляж. Могу вас встретить здесь.

– Я поняла, где вы. А где будут похороны, во сколько?

– В церкви за углом отсюда, в полдвенадцатого.

– Хорошо, у нас еще три четверти часа. Что вас заставило так рано выйти? Это же не так далеко от вас.

– Мне не хотелось оставаться со Стивом.

– Понятно. Ну, так даже лучше – вам не надо спешить. Не торопитесь.

– Спасибо, – говорит Анна.

Туман рассеивается – не совсем, но слегка, так что она может идти. Поняв, что ей помогут, Анна испытывает крайнюю благодарность. Хотя и смутно, но она понимает, почему Лу такой хороший консультант.

– Я прошла в парк.

– Оставайтесь на связи. Я не хочу, чтобы вы упали. О чем будем разговаривать? – легким тоном говорит Лу.

– Не знаю. – Анна не чувствует в себе сил на какую-либо инициативу.

– Тогда я буду просто говорить. Это не очень увлекательно, потому что вам придется слушать меня, а я буду рассказывать, что беру с собой, но оставайтесь на связи. – Она начинает: – Зубная щетка, зубная паста, гель для душа, расческа…

И хотя Анна не вникает в то, о чем говорит Лу, – у нее в голове нет места для информации, – но сама обыденность произносимых слов успокаивает ее, дает ясное чувство утешения.

«Какая беда — иметь бойфренда, с которым так трудно», – думает Лу, пока такси пробирается сквозь центр Брайтона.

Рядом с ней лежит наспех собранная сумка. Она смотрится в зеркало водителя – немного взъерошена, но могло быть хуже, учитывая, во сколько легла, и нынешнюю спешку. Да, что дальше? Лучше предупредить маму, что ее планы изменились.

– Привет, мама. – Она пытается говорить уверенно.

– Здравствуй, дорогая. Ты уже выехала?

– Вроде того. Я прошу прощения, но боюсь, что немного опоздаю.

– Ох!

Эта тяжелая пауза означает: опять. Мать раздражена. И все же Лу не собирается поддаваться чувству вины – будь она проклята, если поддастся. Она действительно нужна Анне, и мать, конечно, должна это понять. Но, как это часто бывает, обиженный тон матери заставляет ее оправдываться, смягчать слова и объясняться.

– Я еду на похороны, – прямо заявляет она.

– На похороны?

– Это долго объяснять, расскажу, когда увидимся.

– Кто умер?

– Я его не очень хорошо знала, мы встретились в поезде.

– Что?

– Мама, я действительно не могу сейчас тебе объяснить. Это случилось на этой неделе.

– Ла-а-адно. – Лу слышит в голосе матери замешательство – и, пожалуй, недоверие. «Как она смеет! – кипятится Лу. – Почему не может просто поверить? Понять, что я бы не стала задерживаться без серьезных причин?»

– Слушай. Мне очень жаль. Я знаю, для тебя важно, чтобы я приехала. Я приеду, как только смогу. Похороны через полчаса, я побуду там, а потом сажусь на поезд. Обещаю, надолго не задержусь. Опоздаю всего на пару часов. Вот и все. Хорошо?

– Ну ладно, – говорит мать. Лу понимает, что она едва сдерживается, но ей все равно.

– Хорошо. Увидимся. – И, чтобы продемонстрировать свое раздражение, Лу прерывает связь, не попрощавшись.

Анна садится и пододвигает под себя ноги, пытаясь успокоиться.

Довольно тепло для февраля, и туман, похоже, рассеивается – непонятно, то ли в самом деле, то ли ей так кажется. Ее окружают крокусы – желтые и розовато-лиловые пятна виднеются среди клочковатой травы, их головки-раструбы оптимистично тянутся к небу и издают легкий аромат – Анна не думала, что они могут пахнуть, но в таком количестве аромат явно различим, сладкий, медовый и… Какой еще? Вот какой – шафранный.

Уже пришла весна. Через несколько дней после смерти Саймона зима закончилась.

А вот подъезжает такси, оно медленно движется по дороге, и водитель, наверное, высматривает ее.

Анна встает и машет рукой.

– Сядьте, – велит ей Лу, как только расплачивается с водителем. Она роется в рюкзачке. – Вот, я принесла воды.

– Спасибо.

Они сидят на скамейке молча и по очереди отпивают из бутылки. Их молчание позволяет слышать звуки, которые действуют успокаивающе: как кричат дети, поют птицы, лают собаки, а хозяева подзывают их.

– Как здесь хорошо… – через некоторое время произносит Лу. – Я и не знала про этот парк. Это далековато от Кемптауна, и у меня не было повода зайти сюда.