Он целует меня в макушку. Я закусываю щеку. Он не делал так с моего раннего детства. Мальчик в спальне, обставленной в хоккейной тематике, ждет, пока его отец-квотербек вернется домой с игры, чтобы поцеловать его на ночь. Я не засыпал допоздна, что мне не разрешалось, только чтобы провести с ним еще несколько секунд.
— Я в любом случае ехал повидаться с тобой, знаешь ли, — говорит папа. — Через день после того, как ты влез в драку.
— Не для того, чтобы сказать про дядю Блейка?
— Нет. И я жалею о том, что сказал. — Он отстраняется и откашливается. — Я хотел устроить сюрприз — обед, чтобы отпраздновать вашу победу в хоккейном Востоке. Но по дороге мне позвонил Себастьян, и я позволил своему волнению и страху взять надо мной верх. Мы должны были праздновать твое достижение, а вместо этого я все испортил. Опять.
Я узнаю́ о том, что он собирался сделать — пусть даже этого не случилось, — и это облегчает боль в моей душе.
— Мы можем сделать это сейчас, — предлагаю я. — Устроим попозже ужин с Пенни и ее отцом. Я очень хочу, чтобы ты поговорил с тренером и поближе познакомился с Пен.
Он кивает.
— Твоя мать тоже захочет там быть, я уверен. В конце концов, мы поедем вместе с ней смотреть региональные матчи. И «Ледяную четверку» тоже, когда вы до нее доберетесь.
У меня внутри разливается тепло.
— Если доберемся.
— Доберетесь. — Папа кивает, как будто это непреложный факт. — Я видел запись, сын. Вы туда доберетесь, и вы победите.
Я провожу рукой по волосам. После такого разговора между нами это абсурд, но я все еще немного нервничаю, задавая ему вопросы. Я слишком долго беспокоился из-за отвержения им — и все же, если эти отношения и правда двинутся вперед и станут другими, я должен работать над ними не меньше, чем он.
— Так что, мне устроить все вечером? Или ты слишком занят?
— Для тебя — никогда. — Он забирает свой кофе и остатки бейгла, а потом хлопает меня по плечу. — Пойдем посмотрим, как народ катается на коньках. И ты расскажешь мне побольше о девушке, на которой однажды женишься.
68
Пенни
Эпилог
Купер зарылся лицом между моих бедер, делая мне куни так, будто это его последняя трапеза. Можно подумать, что так и есть: он так хотел, чтобы все было идеально, прежде чем мы поедем на «Ледяную четверку». И я снова готовлюсь вот-вот кончить, когда замечаю время на часах. Впервые увидев спальню Купера, я обозвала его дедулей за старомодный будильник у кровати, но сейчас… Я благодарна, потому что без будильника я бы не поняла, что мы должны были выйти из кампуса десять минут назад. Пятнадцать, будь мы умненькими.
Мы точно не умненькие.
Я не хотела будить его своим лучшим косплеем Арвен, но увидела Список, пролистывая вчера тетрадь на паре по литмастерству, и вспомнила, что так-то мы вычеркнули не все пункты. Уши у меня уже были, ну и… это привело к поцелуям, вагинальному оргазму и сквирту, и такому выражению на лице Купера, будто он сейчас меня сожрет. Я бессильна противостоять этому взгляду, но в свою защиту могу сказать, что большинство женщин со мной бы согласились. Когда Купер Каллахан трахает тебя глазами, а потом становится на колени, его нельзя отвергать.
Я шлепаю ладонью по его плечу.
— Купер!
— М-м, — отзывается он.
От вибраций его голоса я теряю концентрацию, но потом вижу свой телефон — на полу, наполовину под столом, — со светящимся экраном и входящим звонком. Спорю на свой последний оргазм, что это звонит папа, чтобы спросить, почему мы еще не в центре Маркли, готовые ехать в аэропорт.
— Купер. Каллахан. Мы опоздаем.
Он только обводит языком мой клитор.
— Обожаю, когда ты так произносишь мое имя.
— Я серьезно.
— Моя королева, ты не уйдешь без очередного оргазма.
Я хихикаю над его притворно серьезным тоном, но после этого ахаю, когда Купер нажимает мне прямо на точку G.
— Детка…
— У нас есть время. Давай еще раз по-быстрому, и мы поедем.
— У нас определенно точно нет времени, — ворчу я, но остаюсь на месте.
Мой оргазм все равно уже накапливается — еще несколько касаний, и узел в моем животе распустится. Я хватаю Купера за волосы, притягивая еще ближе к моей вульве, и он награждает меня, посасывая клитор. Когда я кончаю, приглушая стон в плечо, чтобы избежать неловкости и не объясняться перед его родными, почему мы опаздываем, Купер вздыхает и кладет голову мне на живот.
— Хорошая девочка, — бормочет он.
От двух этих коротких слов в моей груди расцветает счастье, потому что я пипец как обожаю быть его хорошей девочкой — единственное, что лучше, так это роль паршивки, потому что тогда он начинает рычать, — но потом я вспоминаю, что у нас нет времени уютиться.
Я резко тяну Купера за волосы, чтобы он поднял взгляд, и говорю:
— Пошли. Надо одеваться.
— Жаль, что я отдал Иззи хозяйскую спальню, — говорит он, накидывая шмотки. — Я весь липкий.
— Ой, заткнись, — хмурюсь я, прыгая по комнате и натягивая кофту, потому что ситуация с трусиками меня ужасает. — Смотри, что ты со мной сделал. У меня нижнее белье промокнет.
Купер бросает в меня чистую футболку.