Она закатывает глаза, но краснеет. Я люблю ее по многим причинам, которые никак не относятся к тому, как нам хорошо вместе, но не могу не признать, что для меня очень важно найти родственную душу в плане секса.
Я откидываюсь на подушки и с силой провожу рукой по члену. Пипец как приятно знать, что Пенни до сих пор так глубоко меня чувствует. Через пару минут она возвращается, и в ее дыхании чувствуется мятная свежесть. Она усаживается ко мне на колени. Просто идеально. Она целует меня, и наши языки сплетаются, пока она трется о мой член. Я целую ее в ответ, проводя рукой по спине и тиская за задницу. Пенни мягко стонет мне в рот. Мои яйца сжимаются и ноют — как всегда, одно ее присутствие почти опрокидывает меня за грань.
— Мне нужно оказаться внутри, малышка, — шепчу я. — Ты меня пустишь?
Пенни покусывает мою губу.
— Всегда.
Я переворачиваюсь, чтобы она оказалась подо мной, головой на подушке. Она гладит меня по щеке и снова целует, а я веду ладонью по ее телу и накрываю киску. Она уже мокрая.
Я улыбаюсь ей в губы.
— Какая хорошая девочка.
— Не дразнись, — бормочет она. — Давай. Я хочу, чтобы у меня все ныло из-за тебя.
У меня уже стояк по полной, спасибо трению наших тел, так что я просто раздвигаю ей ноги и трусь членом о дырочку. Пенни яростно смотрит на меня — видимо, считает, что я ее дразню, — так что я шлепаю ей по киске ладонью. Она распахивает рот от удивления, но потом стонет, запрокидывая голову. Я снова ее шлепаю, чуть сильнее, и Пенни приподнимает бедра, желая получить больше боли, так прекрасно смешанной с удовольствием. Я перекатываю нас на бок и прижимаю ее ногу к ее же груди, чтобы получить доступ к ее вагине. Я шлепаю ее еще несколько раз, слушая тихое аханье, наблюдая, как она дрожит в моих руках, и наконец — ввожу член целиком. Ее ощущения — это что-то с чем-то: так тесно, что я едва могу двигаться, и ее тело трепещет, пока она пытается привыкнуть к моей длине. Пенни выкрикивает мое имя. Меня охватывает теплом с головы до ног. Я зарываюсь носом туда, где ее плечо переходит в шею, и кусаю, наваливаясь на нее. А моя хорошая девочка — лучшая девочка, мое долбаное все — отодвигается назад, чтобы принять на себя больше моего веса.
Пенни снова произносит мое имя дрожащим голосом. Не Каллахан.
— Черт, ты так прекрасно меня принимаешь, — шепчу я ей на ухо.
У нее теперь стоит спираль, и мы друг у друга одни, так что почти всегда забиваем на презервативы, и от трения моего члена в ее тесном нутре у меня кружится голова. То, что Пенни мне доверяет — и любит — настолько, что дарит такой подарок, меня ошеломляет. Будь моя воля, я бы до конца жизни поклонялся алтарю ее тела.
Я тянусь поласкать ее клитор, но Пенни отводит мою руку.
— Я могу кончить и так, — говорит она дрожащим голосом. — Трахни меня сильнее.
Вместо этого я притягиваю ее ближе, чтобы погрузиться еще глубже. Пенни кричит так громко, что я рад, что мы в номере отеля, а не дома. Видимо, я вошел под идеальным углом, потому что она напрягается, все ее тело будто под электричеством и готово взорваться. А потом она всхлипывает, произнося мое имя. Теплая и скользкая влажность покрывает мой пах, когда Пенни кончает. То, как она кричит, и следы ее удовольствия, что помечают нас обоих, заставляют и меня упасть за грань, и я кончаю глубоко в нее и издаю стон, вдыхая ее запах. На грани зрения вспыхивают звезды. Пенни обхватывает меня так крепко, что я не смог бы двигаться, даже если бы захотел.
— Ого, — неуверенно бормочет она. — Вагинальный оргазм. Никогда не чувствовала его так ярко.
— Нет нужды поглаживать мое эго, но мне все равно нравится, когда ты это делаешь.
Пенни хихикает. Я прижимаю ладонь к ее ключице — ее сердце колотится, будто она только что пробежала стометровку. Мое тоже бухает в груди. Вагинальный оргазм. До сегодняшнего утра я сам не был уверен, что они существуют. Но теперь уверен, да? Будет забавно вызывать их у нее.
Мы лежим так еще какое-то время, но в итоге Пенни тянется к телефону.
— Вот черт. Нам пора.
— Можешь сесть на поезд попозже.
— Нет, — говорит она, оглядываясь на меня через плечо. — Ты завтракаешь со своим отцом.
Я поднимаю брови.
— Нет.
— Я вчера с ним все устроила. Вам нужно поговорить, любимый.
У меня дыхание застревает в горле. Это пипец как нечестно, в такой момент назвать меня так ласково.
— Сомневаюсь, что он хочет со мной поговорить.
— Хочет. — Она выпутывается из моих объятий и встает с постели. — Он просто…
Я смотрю на ее влажные бедра. Рот наполняется слюной.
— А я не закончил, знаешь ли.
Пенни скрещивает руки, заставляя смотреть на ее грудь. Мне, конечно, нравится кончать в нее, но я обожаю слизывать свое семя с этих бледно-розовых сосков.
— Ну, очень жаль, — говорит она. — Твой папа вчера врезал твоему дяде, между прочим.
Я удивленно смеюсь.
— Да ладно. Ричард Каллахан не бьет людей.