— Бьет, когда защищает своего сына. — Пенни проводит пальцами по волосам, распутывая пряди. — Я знаю, что он дерьмово вел себя с тобой, но я сказала ему об этом. Сказала, что ему нужно быть честным с тобой, и эта честность начнется прямо сейчас. Одевайся.
У меня расширяются глаза.
— Что-что ты сделала?!
— Так нужно было сказать, и мне не жаль.
— Вот черт, я бы хотел это видеть.
— Кажется, я привела Джеймса в ужас. — Пенни морщится. — И, кажется, назвала твоего дядю червяком-импотентом. Я просто настолько разозлилась.
— А ты думала, что такое оскорбление — это уже слишком.
— Он заслужил, — говорит Пенни, и ее голос звучит яростно.
Представляю эту сцену: Пенни в своем прекрасном платье, руки скрещены на груди, как сейчас, подбородок поднят, смотрит на взрослых мужиков сверху вниз. Как я мог вообще подумать, что я не буду ее выбором номер один? Когда я сбежал, она осталась и приняла огонь на себя — а потом нашла меня и отдала мне свое сердце.
Такую девушку не отталкивают, а держат рядом и благодарят счастливые звезды за то, что она решила, что хочет тебя.
— Может, он и не заслуживает второго шанса, а вот твой папа — еще как. Не дай вашим отношениям увянуть, Купер. А то они еще нескоро зазеленеют.
67
Купер
Одевшись, мы спускаемся в холл. После прошлой ночи я проследил, чтобы Пенни была полностью укутана: на ней толстые носки, ботинки, джинсы, нижняя рубашка, свитер, а еще шубка, перчатки и ее вязаная шапочка МакКи. В своей шубке она похожа на гриб-дождевик и смотрит на меня с раздражением, но мне все равно. Она больше не рискнет простудиться, особенно после своей вчерашней выходки.
У меня такое ощущение, будто я в очереди на удаление зубного нерва. Мне никогда такого не делали, но я полагаю, что это происходит именно так: взгляды на часы с желанием, чтобы время шло медленнее и в то же время быстрее, и пустота в желудке размером с Большой каньон. Я бы предпочел визит к зубному, чем разговор с отцом. Там было бы, по крайней мере, не так неловко и, может быть, менее больно. У зубного ты получаешь новокаин, а не разговор по душам.
Если все кончится этим. Я не могу представить, что он скажет что-нибудь хорошее. Не после того как понял, что я отдал деньги. Разочарования в его глазах было достаточно, чтобы я захотел забраться в канализацию и стать одной из местных крыс в метро.
— Слава богу, он согласился, — слышу я слова матери. Я оглядываюсь: она выходит из лифта под руку с папой. Увидев нас, мама устало улыбается. — Вот они, Ричард.
Пенни подпрыгивает и целует меня в щеку.
— Развлекайся. Я пойду позавтракаю с Иззи и твоей мамой.
— Мне нужна «мимоза», — говорит мама. — И бейгл.
— Мы возьмем бейглов? — спрашиваю я папу.
Он выглядит разбитым: темные круги под глазами, легкая щетина на лице. Когда он застегивает пуговицы, я вижу ушибы у него на костяшках. Ха. Не то чтобы я думал, что Пенни соврала про драку, но это было настолько неправдоподобно, что я не поверил. И все же — вот доказательства, прямо передо мной.
Он быстро целует маму в губы, прежде чем указать на дверь.
— Возьмем все, что ты захочешь, сын. Но мне надо на свежий воздух.
Я на секунду задерживаюсь в холле, чтобы мама успела меня обнять. Она целует меня в щеку и крепко сжимает в объятиях.
— Послушай его, ладно? — Мама отстраняется и берет меня за подбородок рукой в перчатке. — Я так сильно люблю вас обоих. И хочу, чтобы все было в порядке.
— Я тоже тебя люблю, — говорю я. Мой голос ломается, но это все равно проще сказать ей, чем папе.
Она похлопывает меня по щеке, прежде чем повернуться к Пенни.
— Иззи сказала, что проснулась, — говорит она, бросая хмурый взгляд на телефон. — Время — не самая сильная ее сторона.
— У Купера тоже, если дело не касается хоккея, — говорит Пенни с сухой ноткой в голосе. Я чуть не поворачиваюсь, чтобы показать ей язык, но отец окликает меня.
Мы идем по тротуару плечом к плечу. Сначала я решаю, что мы просто гуляем, но потом он говорит:
— Судя по картам, магазин с бейглами должен быть впереди, — и я соображаю, что он искал ближайший, пока я прощался с мамой. Мое сердце сжимается. Потом момент проходит, и я чувствую себя глупо. Я спросил, сможем ли мы взять бейглов, и он нашел магазин. Мы в Нью-Йорке, мать его. Тут такие на каждом углу.
В итоге мы берем по обжаренному бейглу с крем-чизом и по картонному стаканчику кофе.
— Мы с Пенни ходили вчера кататься на коньках, — говорю я. — На «Уолмен». Помнишь прошлый год?
— Я помню, как чуть не сломал запястье, — сухо говорит отец. — Эта девочка — сущий огонь.
— Злись на меня сколько хочешь, но не на нее.
— Злиться? — Он направляется к скамейке в парке. — Я не злюсь на тебя или на нее, сын. Я злюсь на себя.
Я чуть не роняю бейгл на тротуар.
— Папа? С тобой все хорошо?
Он просто смотрит на деревья.
— Блейк переведет тебе деньги обратно. То, что от них осталось, по крайней мере. Я согласился возместить остальное, чтобы он уехал поскорее.
Я глотаю слишком большой кусок бейгла.
— Спасибо.