Она мрачнеет, и я чувствую укол сочувствия. Я не знаю ее, но у нее все написано на лице, как в открытой книге. Еще это красивое лицо, на которое я не могу перестать пялиться даже сейчас. Очевидно, она и правда думала, что я знаю, кто она, но мне не нравится то, что это предполагает. Зачем ей вообще мутить с кем-то из парней в команде ее отца? И почему со мной? Она говорила, что знает о моей репутации. Я никогда не стыдился того, что я игрок; я всегда был честен с теми, с кем мутил, и кому какая разница, что я люблю секс, но теперь… Как будто она выбрала меня, потому что знала, что со мной просто, и какими бы ни были ее мотивы, сейчас это может мне все обосрать. Ничто так не кричит о серьезном кандидате в капитаны, как перепих с дочерью тренера в чертовой кладовке.
А если мой папа узнает об этом? Этим воплям не будет конца.
— Я не пыталась тебя использовать, — говорит Рыжая. — Я думала, что помогаю. Мне было это нужно, и тебе тоже. Ты сам сказал.
— Я пытаюсь стать капитаном. — Я не могу удержаться и делаю шаг к ней, хотя моя ладонь еще лежит на дверном косяке. — Если твой дорогой папочка узнает — мне кранты. Я и так застрял на этой идиотской волонтерской работе с тобой. Он засунет меня в список так далеко, что я никогда не доберусь до НХЛ.
— Он так не поступит, — говорит она. — И я тоже не очень-то хочу, чтобы он узнал. Так что хватит смотреть на меня так, будто я заставила тебя что-то сделать.
Я глубоко вдыхаю. Она права: она сама попросила — но я с легкостью мог отказаться. Я хотел этого, и мы отлично провели время вместе, и, хотя я чувствую, как растет мое давление с каждой минутой разговора, все это помогло. Пробовать ее на вкус, целовать ее, кончить с помощью красивой девушки — это сняло напряжение, которое копилось во мне месяцами.
— Прости, — бормочу я.
Мне надо сбежать прежде, чем я поведу себя как полный мудак. Например, буду дальше спорить с ней или хуже — поцелую ее. Я все еще очень хочу это сделать; то, что она дочь Райдера, не уничтожило, как по волшебству, моей тяги к ней. Я выглядываю в коридор, чтобы убедиться, что на горизонте чисто.
— Еще увидимся.
— Ты придешь на следующей неделе, да?
Я снова бросаю взгляд на нее.
— Я буду приходить, пока твой папа считает, что это необходимо. Но это, — я показываю на нас, — больше не повторится.
— Купер?
— Да?
Она крутит в пальцах прядь волос.
— Удачи на матче на этих выходных.
Я шумно выдыхаю.
— Спасибо, Рыжая.
10
Купер
Я врубаю Red Hot Chili Peppers по пути домой и подпеваю всю дорогу. Либо орать не в такт слова припева, либо думать про Пенни Райдер, а последнее — не вариант. Ни сейчас, ни когда-то еще.
Когда я проезжаю мимо «Рэдс», моего любимого бара, — его оранжевая вывеска напоминает мне о ней, кто бы мог подумать, — я едва не заворачиваю туда, чтобы выпить. Это звучит нелепо даже в моей голове, но я почти уверен, что перепих с Пенни вернул мои силы. У меня есть ощущение, что если я сейчас заговорю с любой девушкой, то она будет более чем готова принять мое предложение. Как будто на мне был замок, а Пенни помогла взломать его. Но вместо того, чтобы остановиться у бара, я еду дальше.
Вернувшись домой, я застаю Иззи с пылесосом и альбомом Шерил Кроу на полной громкости. Сначала она не замечает меня благодаря перекрывающему все громкому звуку, так что я просто облокачиваюсь на перила и наблюдаю редкую картину: мою сестру, ведущую себя по-домашнему. Она в своей милой пижаме — шелковая сорочка и такой же халат — и убрала назад волосы повязкой, что почему-то подходит под все это. Она купила весь комплект на Pink или как? Если она не собирается на пижамную вечеринку, я бы поставил на то, что к ней сейчас кто-то едет.
Наконец она замечает меня и вздрагивает так сильно, что роняет пылесос.
— Купер! Ты меня напугал!
— Прости. — Я подхожу и дергаю ее за повязку. — Ты чего прибираешься?
— Виктория сейчас приедет.
— О?
Она шлепает меня по руке и отводит ее от своей повязки.
— Только она. Будем смотреть «Блондинку в законе» и пить «Маргариту».
— Виктория — та девчонка, которую ты знала до МакКи, да?
— Волейбольный лагерь, да. Мы были в одной команде. — Она искоса смотрит на меня. — А тебе с чего так интересно?
— Неинтересно.
И это не ложь. Я все еще думаю про Рыжую — Пенни — и то, какого хера только что произошло. Это было невероятно, но теперь я знаю, что это Пенни Райдер я отлизал в гребаной кладовке… Мне просто стоит верить, что ей тоже не нужно, чтобы ее отец что-то узнал. Он прикует меня ко льду и сделает первой официальной жертвой убийства заливочной машиной.
Мне так хорошо только потому, что я сто лет не целовался с девушкой, не говоря уже о вкусе того, что у них пониже. Теперь, когда я снова в силах, она скоро станет бледным воспоминанием. Работать рядом с ней, конечно, не предел мечтаний, но это всего раз в неделю, и, будем надеяться, тренер скоро освободит меня от этой обязанности.
Иззи все еще смотрит на меня слишком внимательно.
— Как там твое волонтерство?
— Вообще-то отлично.
Она поднимает бровь. У нее это хорошо получается — фишка с одной бровью. Это напоминает мне маму.