— Это я должна тебя благодарить, — говорит она. И прикусывает нижнюю губу, когда смотрит на меня. — Это было…
— Пипец как горячо?
Ее губы изгибаются в улыбке — перед тем, как она накрывает ладонью развилку моих джинсов.
— Да.
Я наклоняюсь за еще одним поцелуем.
— У меня нет презерватива.
Она гладит меня через джинсы.
— Я могу придумать другой способ тебя отблагодарить.
Я издаю стон, когда она расстегивает ширинку и стягивает джинсы достаточно низко, чтобы освободить член. Она держит его почти нежно, поглаживая большим пальцем головку, растирая капельки естественной смазки. Я снова целую Рыжую, с удовольствием слушая ее прерывистый вдох.
Она целует меня в ответ, но затем отстраняется. Она слегка проводит ладонью по моему члену, как бы пробуя, отчего мой желудок сжимается, но потом останавливается.
— Я должна признаться, — внезапно говорит она. — Я… не делала этого… довольно долго.
— Ты не обязана, — говорю я, хотя и очень хочу, чтобы она продолжала. — Я сам могу быстро о себе позаботиться.
Рыжая качает головой.
— Нет, я хочу.
Она склоняет голову набок и еще раз слегка двигает рукой.
Я решаю сжалиться над ней и обхватываю ее руку своей. Наклоняюсь и целую ее в лоб. Я двигаю нашими руками вместе, проводя пальцем по головке члена, слегка сжимая, что всегда заставляет меня сбиваться с дыхания. Она повторяет за мной, второй ладонью накрыв мои яйца. Они уже болят, и ее прикосновение разжигает новый, глубинный уровень желания. Мы молчим, только тяжело дышим, прижавшись к стене крохотной кладовки. Я никогда не боялся запачкаться во имя секса, особенно если это несет в себе частичку запретного. Несмотря на пыльную тесноту, я бы не хотел быть нигде больше. Вкус Рыжей на моем языке, морщинка между ее бровей, когда она изучает, какие движения заставляют меня постанывать. Когда я уже близок и чувствую знакомое подергивание внутри, я наклоняюсь к ее плечу и бормочу предупреждение.
Мы доводим меня до оргазма вместе. У меня со стоном вырывается ее имя. Не Рыжая, а настоящее имя — Пенни. Наши руки липкие от моей спермы, и прежде, чем я успеваю предложить вытереться моей рубашкой, она подносит ладонь ко рту и облизывает ее.
Мне кажется, что у меня замыкает мозг, пока я смотрю, как ее милый розовый язычок работает над нежными пальцами. А потом он окончательно сгорает, когда она тянется к моей руке, берет каждый из моих пальцев в рот и слизывает все оставшееся. Заканчивает она поцелуем — как и я, когда поднялся с колен. Когда она отстраняется, я продолжаю смотреть на нее, даже подтягивая штаны и заправляя рубашку. Она натягивает легинсы, потом проводит обеими руками по волосам, перекидывая их через плечо.
— Ты знаешь, как меня зовут, — дразнится она. — Я начинала волноваться.
Я ухмыляюсь.
— Дашь мне свой номер? У тебя есть «Снэпчат»?
Я вытаскиваю телефон и создаю новый контакт, вбиваю имя «Пенни» и передаю ей, чтобы она ввела фамилию и номер.
Не стоило так делать, но я не могу удержаться. Я не врал, когда говорил, что не люблю повторяться с девушками; я делал так всего пару раз за годы, и каждый раз все становилось слишком сложно, пока я не рвал отношения. Один раз я чуть не разбил сердце бедолаге Себби. Но если мы собираемся вместе преподавать в этом классе, мне не помешает ее контактная информация.
Она почему-то хмурится и берет мой телефон.
— Значит, так мы будем это делать?
— Что делать?
Она вводит свой номер, но не отдает мой телефон.
— Каллахан. Ты знаешь, кто я.
Я качаю головой, прежде чем она заканчивает предложение.
— Я бы не забыл тебя.
— Ой, не морочь мне голову, — резко отвечает она. С хлопком вкладывает телефон мне в ладонь. — Я не планирую говорить отцу, если тебя это беспокоит.
Я смотрю на свой телефон, пока до меня не доходят ее слова. «Пенни Райдер», — написано там.
— О, гребаный сраный ад, — говорю я. Слова выходят полузадушенными. Она выглядит знакомо, потому что я десятки раз видел ее фотографию на столе у тренера. Рыжие волосы — это только ее, но вот глаза точно нет. Он говорил, что его дочь учится в МакКи, ну и конечно, почему бы дочери хоккейного тренера не знать, как вести себя на катке?
Пенни тянется вперед и берет меня за руку.
— Каллахан, — говорит она. — Прости, я думала, ты знал. Я думала, ты притворяешься.
— С чего мне притворяться в таком деле?
— Не знаю! Я знала, кто ты такой, просто подумала…
— Он же убьет меня на хер.
Она закатывает глаза.
— Он не узнает. И я хотела этого не меньше, чем ты.
Я распахиваю дверь.
— Мне пора.
— Подожди…
— Не знаю, в какие игры ты играешь, но я не люблю, когда меня используют, — перебиваю я.