Он начинает сверху вниз, осыпая мою кожу легкими поцелуями, проводя по ней бородой. Я издаю тихие стоны — даже эти относительно невинные прикосновения меня заводят. Он ведет губы ниже, исследует, то целует, то коротко лижет. А потом обхватывает мои ноги руками и раздвигает еще шире, облизывая мою дырочку, и я только ахаю в ответ. Потом он находит клитор, вбирает в рот и втягивает, и по моему телу проходит волна удовольствия. Он точно знает, что делает, дразня мой бугорок, пока я ерзаю, отчаянно желая больше прикосновений. Купер со смехом отстраняется и целует мое бедро.
— Ты такая вкусная, — говорит он. — Твою мать. Я бы так часами мог делать.
Наверное, он говорит это каждой девушке, но фраза срабатывает. Я трусь об него, отчаянно жаждая большего.
— Не останавливайся, — шепчу я.
— Конечно, нет, — говорит он. — Я же сказал, что позабочусь о тебе, верно?
Он трахает меня языком, без сомнения пачкая рот и бороду влагой, а пальцем ласкает клитор, заставляя меня вскидывать бедра, надеясь на большее. Другой рукой он крепко сжимает мою задницу, и из моей груди вырывается стон, когда я откидываю голову назад. Каждое прикосновение его языка и пальцев приближает меня к пику наслаждения, но, даже двигаясь сама, я не могу его достичь. Мне нужно больше. Я хватаю его за волосы — наверняка это больно — и прижимаю его лицо к моим складкам.
— Вот так, — говорит он прямо в меня. Я ахаю от вибраций его голоса. — Езди на моем лице, жадная девчонка.
«Жадная девчонка».
Это я? В этот момент — да. Я не позволяла себе подобного с шестнадцати лет, когда надеялась на более тесную связь, а вместо этого разрушила себе жизнь. Из-за Купера наружу вышла та моя сторона, которую я крепко заперла внутри. Может, перемены были нужны мне больше, чем я понимала. Я жажду внимания сильнее, чем я думала.
Одна эта мысль заставляет меня крепче прижаться к Куперу и потянуть его за волосы, чтобы подвести его голову туда, куда мне нужно. Он повинуется — лижет и сосет везде, куда может дотянуться. Мой желудок сжимается, как будто его взяли в тиски. Я издаю громкий стон, звуки так и льются из меня, когда Купер снова уделяет внимание моему клитору. Его ногти так впиваются в мои ягодицы, что мне больно, и я ахаю, чуть не теряя равновесие. Купер проводит ладонью вниз по моей ноге — и закидывает ее себе на плечо, разводя мои бедра так широко, что киску обдает сквозняком. Где-то полсекунды я чувствую себя нелепо, потому что мои легинсы так растянуты, что могут порваться, но потом я вижу выражение лица Купера.
Может, у него стоит на худых, как щепка, девчонок с волосами цвета морковки. Может, ему просто нравится отлизывать. Может, он на любую девушку смотрел бы с таким же благоговением, почти с нежностью моргая глазами цвета грозового неба.
— Купер, — скулю я, сжимая и разжимая пальцы ног.
Я упираюсь ботинком в его плечо. Он удерживает меня крепкими руками, поглаживая мои бока.
— Ты уже почти, — говорит Купер. У него влажный рот из-за моей смазки, борода промокла. Он облизывает губы. — Будь лапочкой, дай мне закончить трапезу.
Он не останавливается, не дразнит и даже не поднимает лицо, чтобы вдохнуть, — он дышит прямо мне в киску, касаясь носом клитора, пока лижет мне.
Когда в меня проникает его палец, мучительно медленно, ярким контрастом по сравнению с тем, как он ласкает мой клитор, я не выдерживаю. Я заглушаю крик о его плечо, сжимаясь в комок, и чуть не падаю, когда сдергиваю ногу с его плеча. У меня влажные бедра — сводя ноги, я чувствую, какая я липкая. Купер поднимается на ноги и притягивает меня к себе, даря сокрушительный поцелуй. Я чувствую соль на его губах и без раздумий облизываю ему рот.
Когда мы наконец отрываемся друг от друга, Купер прижимается лбом к моему лбу.
И пусть это у меня перед глазами плавают звезды, он благодарит меня.
9
Купер
Эта девчонка — богиня.
Я полюбил секс с первого же раза — с неловкого перепиха в кладовке, похожей на эту. Я чувствовал себя охерительно зрелым, слушая стоны Эммы Котэм, когда я двигался внутри нее. Я уже очень давно ни с кем не мутил нормально, но не был готов к тому, какое удовлетворение мне это принесет. Когда я целую Рыжую, то чувствую почти болезненный стояк в джинсах, но не могу перестать улыбаться. Она издавала самые милые звуки. Знаю, я почти с ней не знаком, но по крайней мере прямо сейчас она кажется мне самой лучшей женщиной — очаровательной, впечатлительной, но страстной и полной куража. Как только она предложила замутить вот так напрямую, у меня было чувство, что это приведет к чему-то хорошему.
— Спасибо, — бормочу я.
Я даже не знаю, поверила ли она, что у меня был период воздержания. Даже если и поверила, она не вполне представляет, насколько мне было это нужно. В любом случае я благодарен. Это было лучше, чем силовая тренировка или медитация или если бы я кончил под любимое порно. Она гладит меня по волосам — гораздо нежнее, чем раньше, когда она тянула меня к себе, показывая, как ей хочется, — когда мы прижимаемся лбами. Я прикусываю щеку, когда она проводит ладонью по моему боку, останавливаясь на поясе.