Когда она начинает дрожать так, что я понимаю, что она вот-вот кончит, я снова ослабляю напор, оставляя ее на пике без дополнительного толчка, который ей так отчаянно нужен. Пенни продолжает дрожать, когда я ставлю засосы на внутренней стороне ее бедер. Я снова дрочу, потирая головку большим пальцем. Мои яйца сжались и болят, но я забиваю на порыв продолжить и кончить в кулак.
У Пенни такое лицо, как будто ее предали, и у меня щемит сердце.
— Купер, — скулит она. — Пожалуйста…
Голос срывается. Я жалею ее и переключаю вибратор на более высокую скорость, снова принимаясь за клитор.
— Давай погромче, детка. Я хочу тебя услышать.
Она одаривает меня таким стоном, что мне приходится заглушить его поцелуем, с ухмылкой приникнув к ее губам. Когда я отстраняюсь, она тоже улыбается, мягко и только для меня, и, клянусь, я чуть не кончаю от этого. От сраной улыбки. Она как будто только что сделала мне подарок, который никогда не придется ни с кем делить.
— Я рядом, — говорю я, надавливая ей прямо на клитор, под нужным углом, пока смачиваю пальцы другой руки ее теплой скользкой влагой. Наверняка у нее до сих пор болит задница, красная от моей ладони. Я прижимаю пальцы к анусу Пенни так, чтобы она вскрикнула. В следующий раз отшлепаю ее жестче, а потом поставлю на четвереньки, чтобы трахнуть в сладкую задницу. Одной мысли об этом хватает, чтобы доставить меня на грань кульминации, но Пенни судорожно кончает с самым настоящим всхлипом, и моя ладонь моментально становится мокрой, и если я не собирался разряжаться тогда, то делаю это сейчас, прямо ей на живот.
Пенни плачет. На полсекунды, между волнами удовольствия, накрывшего нас обоих, на меня, словно обухом по голове, обрушивается страх. Я расстегиваю ремень и растираю ей запястья.
— Пен. Слезы хорошие или плохие?
— Хорошие, — отвечает она. И улыбается сквозь слезы, когда я утираю ей лицо. — Боже, Купер, я еще никогда не сквиртовала без пенетрации.
Я вжимаюсь в ее губы своими, зарываясь мокрой рукой в ее волосы и втирая сперму в ее кожу. Вибратор оказывается на полу: он приземляется на паркет с громким жужжанием, напоминающим возмущенный птичий клекот. Мы разражаемся хохотом, целуясь между припадками, — я так сиплю, что у меня болит в груди. Пенни просто содрогается рядом со мной. Мы долгую минуту обнимаем друг друга, переводя дыхание. Готов поспорить, ничего более интенсивного в постели у нее не было ни с кем, так что сейчас мне нужно особо о ней позаботиться.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, гладя ее по волосам.
Она слегка тянет меня за руку, которой я ее обнимаю.
— Хорошо.
Я улавливаю намек и обнимаю ее еще крепче. Целую в макушку и вдыхаю аромат лаванды.
— Моя ж ты хорошая девочка.
Мы минуту лежим неподвижно, но потом Пенни запускает ногти в мою напряженную спину и целует татуировку с изображением Андрила — а потом кусает. В отместку я дергаю ее за волосы, что ожидаемо вызывает у нее усмешку.
— Что это? — спрашивает она.
— «Пламя Запада», детка.
Пенни прищуривается.
— Это не просто какой-то меч?
— Разумеется, нет. Это меч, перекованный из обломков Нарсила в Ривенделле. Арагорн дал ему новое имя — Андрил. «Пламя Запада».
— Арагорн?
У меня отвисает челюсть.
— Да ладно. Если ты не читала «Властелина колец», то хотя бы фильмы-то смотрела!
Пенни только головой качает.
— Нет, никогда.
Я дотягиваюсь до вибратора и выключаю его. Он весь в пыли — не очень приятное напоминание о том, что мне нужно прибраться в комнате. Так что я кладу девайс на тумбочку, пока Пенни не заметила, и достаю из сумки ноут.
— Хорошо, начнем прямо сейчас.
— У нас домашка, — напоминает Пенни. — И разве эти фильмы длятся не миллион лет?
— Мы ж многозадачники. И потом, это было мощно. Я в любом случае собирался тебя уютить, так что на твоем месте я бы просто сдался.
Она улыбается.
— С чего ты взял, что мне вообще понравится?
— Я видел, какую книгу ты читала перед началом занятий. Это фэнтези, верно?
— Романтическое фэнтези, — отвечает она с ноткой вызова в голосе. Как будто ожидая, что я стану над ней смеяться. Ну уж конечно! Я-то точно знаю, что в плане контента я полный нерд. Я с радостью играю в Call of Duty с братанами, но предпочитаю Legend of Zelda. Я читаю Фицджеральда, Зонтаг и Болдуина, и мне нравится, но лучше все равно Джордж Мартин. И то, что Пенни с удовольствием читает любовные романы, — это только закономерно. Судя по паре книг в мягкой обложке, которые я заметил в ее комнате в общаге, и стикерам на электронной книжке, ей нравятся секс-сцены. Вот интересно, может, она и пишет что-то подобное? Я еще не заставил ее признаться, что за книгу она пишет, но уже то, что она это делает, — это охереть как круто.
— Эй, я тоже люблю романтику в фэнтези. Тебе понравится любовная история в этих фильмах.
— Ладно, хорошо. Но сначала я схожу в душ.
Я приподнимаю ее подбородок и смотрю ей в глаза.
— У тебя точно все хорошо? Принести тебе чего-нибудь?
Пенни кивает, закусив губу.
— Еще пиццы?
Она такая хорошенькая, что я не могу удержаться от поцелуя. Я накрываю ладонью татуировку с кельтским узлом у меня на груди.