Я поднимаю взгляд от своей потертой копии «Отелло». Спустя секунду, когда становится ясно, что она намерена устроить себе новый дом в пыльном пространстве под столом, я откладываю книгу и тоже забираюсь туда. Там тесно, ведь этот старый стол не такой уж и большой, но оно стоит того, когда я вижу ее улыбку. Я подползаю поближе. Когда я наткнулся на Пенни сегодня утром по дороге из тренажерки и она пригласила меня с собой в библиотеку, я не мог не согласиться. Она так мило выглядела в своем травянисто-зеленом свитере и плиссированной черной юбке, с золотым кулоном-бабочкой в ямочке между ключиц, что я не смог бы сказать «нет», даже если бы попытался.
Я пустил Пенни вперед, и она протащила меня через три пролета лестницы подряд в этот укромный уголок. На полсекунды я решил, что она ищет тихое местечко, чтобы перепихнуться, но потом она села и достала огромный учебник, так что я пошарил в сумке и вытащил «Отелло» и дрянной маленький блокнотик, в котором я делаю заметки. Это было час назад. И это была пытка, пусть даже мы и болтали, так что я не виню Пенни за то, что ей нужен перерыв.
— Это просто кошмар, — шепчет она.
— Почему ты шепчешь?
— Это библиотека.
— Мы забрались так далеко — сомневаюсь, что здесь кто-то был последние десять лет.
— И все же. Это уважительно по отношению к книгам.
— А, так ты одна из этих? — спрашиваю я так же тихо, как и она. — В жизни не загибала уголки страниц?
— Эта копия «Отелло» чудовищна.
— Я ее зачитал.
— И все же. Я за тобой следила.
Я ухмыляюсь.
— Я отвлекаю, знаю.
— Мне правда нужно учиться. — Пенни надувает губы и скрещивает руки на груди. — Я так все это ненавижу. И ненавижу то, что я это ненавижу, и от этого только хуже.
Это чувство в голосе, эта легкая дрожь заставляет меня податься вперед и положить ей руку на колено. Я облизываюсь. Очень хочется ее поцеловать, но я как-то умудряюсь удержаться.
— Мне жаль.
Вместо этого Пенни целует меня сама, на удивление крепко прижимаясь к моим губам своими, и ее тонкие пальцы зарываются мне в волосы. Мы не трахались уже несколько дней с того случая в поезде, и каждая секунда этого поцелуя стоила боли в моих коленях. Я снова постепенно осознаю тот факт, что мы сидим под столом, в самом дальнем углу библиотеки, но, когда мой член с интересом дергается, Пенни отстраняется.
— Спасибо, — говорит она, и голос у нее мягкий, как облачко.
— Тебе надо отвлечься, — произношу я, пытаясь говорить как нормальный человек, а не как озабоченный, которым мне сейчас так хочется быть. То, как юбка облегает ее бедра, — практически преступление. — Расскажи про свою книгу.
Пенни качает головой, но улыбается.
— Ты только и ждал повода, чтобы спросить.
— Может быть. Но давай за столом: я слишком большой, чтобы сидеть здесь.
Она фыркает и снова перебирается в кресло напротив меня. Под столом и правда было тесновато, но мне просто нужно было оказаться чуть подальше от нее. Еще минута — и я бы испортил еще одну пару ее колготок.
— Это любовный роман, — говорит она.
— Я догадался.
Она прищуривает глаза так, будто ожидает, что я засмеюсь. Я просто поднимаю брови.
— Так что за роман?
Она вздыхает, расплетает косу и встряхивает волосами.
— Я даже не знаю, выйдет ли из этого что-то.
— И? Все равно круто, что ты это делаешь.
— Спасибо, — говорит Пенни. — Не знаю, я стараюсь как могу. Я люблю стольких авторов, и сама мысль о том, что я придумаю историю, которая так же понравится кому-то…
— Это магия.
Она улыбается.
— Да, это магия.
— Я совершенно не такой творческий, так что я впечатлен пипец как. — Я слегка толкаю ее кроссовок своим ботинком. — О чем он?
— Это любовное фэнтези. Ну, там волк-оборотень должен найти себе пару, чтобы принять стаю после смерти отца.
— А он не хочет?
— Не особо, но он знает, что это важно, так что пытается кого-нибудь найти, когда его путь пересекается с путем человеческой женщины. Она бежит от своего токсичного бывшего, и ей надо где-то пожить, так что он предлагает ей спрятаться у него.
— Звучит клево.
У нее розовеют щеки.
— Ты не обязан притворяться.
— Я не притворяюсь. — Я перегибаюсь через стол, чтобы взять ее ладонь. У нее на пальце колечко с маленькой луной и звездами, вычеканенными в металле. Вот интересно, она его купила, потому что оно напоминает о ее книге? — Я так понимаю, им суждено быть вместе?
— Фактически. Но ему нужна пара-оборотень, так что, если она хочет быть с ним, ей придется согласиться на укус.
У меня на лице появляется улыбка.
— Какие кинки.
— Вроде того, — признает Пенни, и ее румянец разливается шире. — Это сексуально, и очень весело писать, хотя мне надо сосредоточиться на учебе.
— А можно почитать?
Она отдергивает руку.
— Кроме Мии — никому нельзя. И он еще не закончен.
Я поднимаю ладони.
— Я же не собираюсь критиковать или еще что. И потом, уверен, он шикарен.
Она молчит секунду, явно обдумывая мою просьбу.
— Может быть.
— Мне этого хватит.
Она слегка качает головой.
— Ты такой странный.
— Мы одинаково странные.