— Превосходно, — говорит доктор Фабер. — Но еще я хочу, чтобы ты себя щадила, если будет сложно. Я поддерживаю твое желание создать новые воспоминания — ведь для тебя это отлично работает, — но этот день все равно тяжел.
— Это нечестно, — яростно говорю я.
— Я этого и не говорила, — отвечает она и наклоняется вперед, снова сцепляя руки. — Пенни, а Купер что-нибудь знает про Престона?
— Нет, — признаюсь я.
— Как ты думаешь, почему ты сдерживаешься?
Я рву салфетку на полосочки, но понимаю, что навожу беспорядок, так что затем сжимаю ее в кулаке. И заставляю себя посмотреть в глаза доктору Фабер.
— А что, если он узнает и решит, что это чересчур?
— Он сделал что-нибудь, что заставляет тебя рассматривать такую возможность?
— Такая возможность есть всегда. — Я тереблю кольцо с луной — иначе придется изничтожать еще одну салфетку. — А вдруг он подумает…
Я даже не могу сказать это вслух, но доктор Фабер ловит мою мысль:
— Только ты поймешь, когда придет время, чтобы ему сказать, — говорит она. — Но я бы советовала тебе попытаться быть открытой. Слушай свои инстинкты. Ты только что сказала, что начинаешь доверять Куперу. Если доверишь ему свое прошлое, это может сблизить вас еще больше.
— Или оттолкнуть его.
— Возможно, — говорит доктор Фабер. Она тянется вперед и накрывает мою руку своей. — Но любовь почти всегда стоит риска.
51
Пенни
С психотерапией все хорошо
Уже закончила
КУП
Хорошая девочка. Я у входа
Я засовываю телефон в сумку и поднимаю воротник, прежде чем выйти из здания. Машина Купера стоит прямо у края тротуара. Я прячу улыбку — эхо похвалы еще отдается в моих мыслях, — когда открываю дверь. Хорошо, что он не заставил меня идти всю дорогу до парковки, а то ветер пробирает до костей.
В первый год жизни в Нью-Йорке я думала, что перемена погоды мне поможет. Когда я жила в Темпе, в феврале погода стояла хорошая и умеренная. В конце концов, к той вечеринке привел именно хороший вечер. Я хотела, чтобы зябкий воздух и каша под ногами напоминали мне, что я очень далеко от Престона.
Все оказалось не совсем так, но, возможно, в этом году — учитывая день рождения Купера — я наконец-то двинусь дальше. Я закончила встречу с доктором Фабер на обнадеживающей ноте, особенно потому, что мои лекарства до сих пор хорошо работают, а я успешно использую механизмы преодоления. И еще, с тех пор как я встретила Купера, у меня не было ни одной полноценной панической атаки, а это что-то да значит.
Когда я пристегиваюсь, Купер наклоняется, чтобы меня поцеловать. В салоне тепло, как в печке, а его борода приятно царапает мне кожу. Я углубляю поцелуй, прежде чем Купер отстраняется, и почему-то он попадает локтем на гудок. Резкий звук заставляет нас вздрогнуть и рассмеяться.
Любовь. Доктор Фабер говорила о любви. Я не была уверена, что когда-нибудь еще кому-то скажу эти слова. И до сих пор не уверена, но возможность мерцает впереди, как далекий огонек.
— Упс, — произносит Купер, быстро целуя меня еще раз, прежде чем нажать на газ. — Все точно в порядке?
— Я в норме, — твердо говорю я. И достаю телефон, чтобы написать то же самое папе. — В основном мы просто назначали мне следующий рецепт.
— Хорошо. — Прежде чем выехать с парковочного места, он вытягивает шею и проверяет, нет ли кого. — Хорошая девочка. Я горжусь тобой.
Я краснею.
— Это просто был сеанс психотерапии.
— И это пипец какая сложная работа. В бардачке лежат мармеладные мишки.
Я достаю их, и мое сердце отстукивает стаккато. Когда папа возил меня на психотерапию, в те времена, когда мне это было нужно чаще, он всегда потом поднимал мне настроение мороженым, поездкой в книжный или даже мармеладными мишками. То, что Купер подумал о таком же жесте, милее, чем он представляет.
— Ты все еще не против сходить на этот матч? — спрашивает он.
— Конечно нет. Я хочу познакомиться с твоим дядей.
— Круто.
Купер кладет ладонь мне на бедро, держа вторую на руле. У меня в животе становится жарко. Этого естественного собственнического жеста вкупе с тем, что Купер не привлек к нему внимания, мне хватает: очень хочется попросить Купера свернуть на обочину. Я не отсасывала ему в машине с того дня, как мы сошлись, так что пора бы уже. Может, после матча. Вчера он пошутил, что я могу устроить ему фингеринг, и с тех пор я не могу перестать думать о том, каково будет отплатить ему его же монетой — особенно если его член в это же время будет у меня в глотке. Я всегда тащилась по такому, но даже не добавила в Список: не думала, что найду парня, настолько настроенного на мои фантазии.
Купер бросает на меня взгляд.
— О чем задумалась?
— О грязных штучках.
Он качает головой.
— Да ты развратнее меня.
— Только иногда.