Я играю с его пальцами и закусываю губу, смотря на него. Купер снова бросает на меня взгляд, сглатывает, и я чуть не прошу его прогулять матч, чтобы мы потрахались, — но я знаю, как все это для него важно. Эти отношения, которые он выстраивает с Райаном (за что ему благодарна его мать, поскольку она ничего не знает о хоккее), и те, что он восстанавливает со своим дядей, который трезв уже два года и вернулся в его жизнь.
Так что я умудряюсь прикусить язык и подавить желание, курсирующее во мне на пути к катку в Пайн-Ридж, где играет команда Райана. Они называются «Мурбриджские утки», и форма у них такая крохотная и очаровательная, что при виде их я чуть не плачу. Это просто слишком мило.
Купер целует меня, как только паркует машину.
— Черт возьми, Пенни. Такой взгляд не просто так называется бесстыжим.
Я невинно моргаю.
— А можно засунуть пальцы тебе в задницу после игры?
Он рычит и практически сдергивает меня с сиденья — и хорошо, что он заглушил мотор, а то я задеваю коленом рычаг передач. В итоге я оказываюсь у Купера на коленях, мы сплетаемся, он целует мое лицо, где только может достать, и ладонями сжимает мой зад, массируя его через джинсы. Я дрожу, пусть мне уже и не холодно. Он такой охренительно большой, что я рядом с ним просто кроха.
— Грязная девчонка, — бормочет Купер.
Он тычется носом в ворот моего пиджака, целует меня в шею и ставит засос. Я дрожу и зарываюсь ладонями в его волосы. Чувствую его член сквозь джинсы. Если мы не расцепимся, у него будет стояк — да и я ненамного отстану: я уже чувствую, как мокнут мои трусики. Я трусь о Купера, не в силах остановиться, и он стонет, запрокинув голову.
Я пользуюсь тем, что у него открыта шея, и ставлю ему похожий засос, прямо рядом со шрамом под ухом. Когда я спросила, откуда он, Купер сказал, что это от старой автокатастрофы, которую он едва помнит. Он шипит и тянет меня за волосы, когда я кусаю его в плечо. Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на дело рук своих, но Купер снова притягивает меня и приближается губами к уху.
— Конечно можешь, чтоб тебя, — шепчет он низким, грубым и вкусным голосом. — Но я кончу тебе на лицо и так и оставлю, потому что только паршивки мучают своих парней прямо перед выходом на люди.
Мы стукаемся зубами, когда целуемся, и я улыбаюсь всю дорогу.
— Только если потом ты плюнешь мне на лицо, чтобы меня почистить.
* * *
— А потом он сорвал перчатки и вызвал пацана на дуэль. В шесть лет. — Блейк широко улыбается Куперу и хлопает его по плечу. — Сам крохотулька, а уже был намерен защищать товарищей.
Купер втягивает голову в плечи, но я замечаю его улыбку. Весь матч мы болеем за Райана — который стал кататься очень уверенно и даже недавно забил гол, — а Блейк Каллахан с удовольствием рассказывает мне все истории из детства Купера, которые может вспомнить.
— Райан такой же драчливый, — говорит Купер. — Когда он только начинал ходить на наши с Пенни занятия, то был робким, но сейчас совсем другой.
Мы смотрим, как Райан бьет по шайбе, и ликуем, но вратарь ее перехватывает. Я делаю глоток газировки.
— Ты же вернешься, да?
— Как только мы выиграем «Ледяную четверку», — обещает Купер.
— Хорошо. А то мне тебя не хватает.
Я искоса бросаю взгляд на Блейка, но, похоже, сентиментальность его не беспокоит. Очевидно, он помнит Купера таким игроком, как раньше: в школе он был еще более диким, чем в колледже, хотя не могу сказать, что я в это верю, — и сам не мог поверить, когда Купер сказал, что познакомит его со своей девушкой. Блейк оказался остроумным, уморительным без особых усилий и отлично умеющим флиртовать; он бессовестно заболтал женщину у киоска с едой и подмигнул, когда за ней пришел муж. Неудивительно, что Купер скучал по нему, особенно при таком чопорном отце. Себастьян недавно рассказывал, что их отец одобрил наши отношения, но Купер был не в настроении о нем говорить, так что я об этом умолчала. В следующем месяце фонд его семьи дает светский раут — именно так он и сказал, «раут», как будто мы внезапно оказались при королевском дворе в фэнтези, — и я уже готовлюсь к неловкости.
— Пенни, — обращается ко мне Блейк, — разве ты не согласна, что Купер мог бы завтра вступить в команду и надрать задницы половине Лиги?
— Наверное.
Мой желудок крутит сальто при мысли, что Купер бросит меня и пойдет играть в НХЛ. Я уже думаю о том, что он выпустится на год раньше. Отношения на расстоянии целый год, пока он в другом городе, на другом конце страны или даже в Канаде, — это будет отстой, пусть и необходимый. В конце концов, мысль о том, чтобы отказаться от него, — еще больший отстой.
— Но мы ведь не спешим. Верно?
— Верно, — соглашается Купер и смотрит на дядю, сузив глаза.
— Просто хотел убедиться, что она знает, какой ты жеребец, — говорит Блейк. Он поглаживает бороду, проказливо усмехаясь мне. Я не могу не покраснеть. — И потом, она ведь понимает. Да, Пенни? Папа-тренер, все такое.
— Да.