— Мальчики, а к нам пожаловал местный начальник. Фу, солдафон, важный, тупой, но с замашками.
В окне мы и увидели статного здоровяка в офицерской казачьей форме, с шашкой на боку, вылезшего из пролётки и прошагавшего сквозь казаков к калитке. Казаки, встав по стойке смирно, преданно «ели» глазами начальство.
— Эльза, а его тут уважают, глянь на казаков.
— Видно это здешний атаман, — добавила Лиэль.
— Ну, не тупой, так тугодум, — только и уступила Эльза.
— Точно тугодум, но старательный, — голосом Задорнова ввернула Зося.
Атаман, дойдя в это время до калитки, прочитал надпись на листе, задумался, с хитринкой посмотрел на окна дома, отошёл к казакам и стал их расспрашивать. Казаки делились впечатлениями, так сказать культурного плана.
Потом прибыли ещё офицеры, молодые казаки стали расходиться; а потом, видно найдя атамана, прискакал гонец. Доложил, и атаман надолго задумался, посматривая время от времени на наши окна.
— Он нас видит? — шёпотом спросила Эльза.
— Нет.
— Что-то ему от нас надо. На вокзале стреляли, и он маракует, не связаны-ли мы с теми солдатами. «Опочки, дамы-с впали в ступор».
— Это ты, Борн, лялек солдатами сделал. Наряды вне очереди, окопы, пониаишь. Какая стрельба? — Борисов удивлённо уставился на меня.
Пришлось объясняться с пальбою. Эльза хмыкнула.
— Ты, Борисов, и пушечный выстрел не услышал бы, у Борна вон — стеклопакеты. И вокзал далеко. А ты это куда смотришь?
И все посмотрели на Борисова, который смотрел в телевизор. Там у шеста изгибалась полуголая танцовщица, а по сцене бегал, «рэпя», перекачанный, э, афроамериканец.
— На душку — мулата смотришь?
Все опять разулыбались. Зося от окна:
— Ой, он сюда идёт!
Я поставил просмотр на паузу.
— Эльза, шмотьё уберите, мы пойдём, пообщаемся с местным шефом. Борн, пошли, — призвал Николаич. Я и пошёл, не боясь…
Атаман ждал нас на пороге калитки. За забором осталось несколько офицеров и казаков постарше. Мы остановились в метрах в двух от него. Официоз начинался.
— Атаман Сальского округа войсковой старшина Шатров, Роман Михайлович.
«Оба, тёзка! И голос «настоящего полковника»». Я с интересом его разглядывал. Комплекция Борисова, темноволосый, румяный, с усами «карандаш», синие глаза строго смотрели в упор. На меня, Борисова и мою кобуру с пистолетом.
— Борн Роман Михайлович, домовладелец.
— Борисов Иван Николаевич, честь имею. «Актёр погорелого театра ты, Борисов, а не дворянин».
— Попрошу ваши документы.
Крякнули. Пришлось-то идти за паспортами. Шатров их с интересом просмотрел, хмыкнул. Я ему подал и разрешение на служебное оружие.
— Действительно до 14 декабря 2011 года, — прочитал он вслух. — Господа, из какого вы года?
— Из указанного в разрешении. Из 2011 года мы, — церемонно отозвался Борисов.
— А у нас — 1912 год. Непорядок, господа…
— Прошу, — сделал приглашающий жест. Стоять у калитки дальше было неумнó. Шерифу нужно было «доказывать» наше алиби.
Пошли смотреть с атаманом домовладение. Шатров, оставив свиту, прошёлся по двору, с интересом осмотрел машины, потрогал пластик окна. Пригласил его в дом. В сапогах. В прихожей, атаман, сняв фуражку, перекрестился, потом с интересом огляделся и двинулся к двери зала. В прихожей ляльки прибрались и решили отсидеться в зале. Счас. Борисов открыл двери, Шатров вошёл, мы протиснулись за ним…
«Ляльки, ляльки, боже, боже, я вас на галеры отправлю!» Дамы платья и обувь убрали, а трусики, бюстгальтеры и ночнушки оставили на мягкой мебели, телевизор не выключили…
Борисов, изо всех сил сдерживая смех, представил наших непутёвых. Лиэль даже, хе-хе, реверанс сделала. Атаман сдержанно их поприветствовал. Потом посмотрел на телевизор. Ляльки порозовели. Атаман перевёл глаза на горы нижнего белья. Ляльки стали красными. Из-за спины атамана Борисов показал кулак Эльзе. Та захлопала глазами. Атаман, молча, поклонился дамам и двинул на выход. Уходя, я услышал оставшегося Борисова:
— Девки, Борн, вас покарает!
«Ну, всё, сейчас атаман скажет, будь здоров, домовладелец у меня дела и уедет на своём тарантасе». Счас. Шатров, дождавшись улыбающегося Николаича, уходить, не спешил. Атаман тянул резину. Потом видимо решился.
— Как я понял, господа, в будущем нет Российской империи? — спросил негромко. Мы кивнули. — А что было?
— Ну, был Советский Союз, — Николаич улыбаться перестал. — А в чём собственно дело?
— Советский Союз? — у атамана округлились глаза. — Мда. Видите ли, господа, на станции какой-то офицер требует кого-то из советского руководства. Я подозреваю, что с ним солдаты со скорострельным оружием. Боюсь, беды наделают в станице.
Взгляд атамана подобрел. И смотрел он на нас довольно дружелюбно. Только я собрался отвести Борисова переговорить…
— Атаман, мы вам поможем. Борн съездит и решит проблему, — мгновенный ответ Николаича.
«Ё. Борисов — молодец, садись, Борисов — «пять». Благоразумный видит беду, и укрывается: а неопытные идут вперёд и наказываются».
— Иди, открывай ворота, советчик! — прошипел. «Это же надо, без меня меня женили!»
— Окей, я был уверен, что вы согласитесь, — Шатров уже излучал благодушие, с толикой лукавства, а я ляпнул:
