Кивнул согласием. Борисов успел переодеться в спортивный костюм Ардальона и выглядел богато. Он, сам, поставил под виноградником у флигеля пластиковый стол и три стула. Эльза принёсла запечатанную бутылку коньяка «Martell XO» и закуску, из пакета «астраханской дивы».
— Прихватизировали, — закреплял понравившееся слово Николаевич.
Сели за «мужской» стол, атаман опять перекрестился, и стали кушать ароматный напиток. Себе позволил только грамм пятьдесят, а вот Борисов и атаман после двух рюмок, стали пить коньяк стаканами.
— Ты, Борн, не жадничай, такой момент, понимаешь…
Я не понял, какой момент, выпить или познакомится. Разговорились. Я поведал атаману, что тоже служил в Советской Армии.
— И как, удачно? — поинтересовался Шатров.
— Удачно, — ответил, — полтора года ваксил гуталином асфальт, чтоб блестяще-чёрным был. И осенью листья зелёной краской красил. Наш генерал, понимаешь, любил весну, понимаешь. Гы-гы, от атамана.
— Борн, я смотрю, ты жалеешь, что служил?
— Как бы ни так. Два года в портянках, зато — век воспоминаний. Да, и интересно было.
А Борисов в СА не был. Не довелось ему армейского дурдома испытать.
И важный гость стал свои вопросы задавать. Главным ответчиком был Николаич. Я отмалчивался, а немного погодя, когда затронули нашу технику, показал возможности мобильного телефона, атаман выпал в осадок, и после всё, что мы ему говорили, принимал без «критического анализа». Следом в осадок выпал Борисов, когда узнал, что мы попали на часть Донской земли и вместе с нами на территории Ясной очутились разные люди и объекты: из 1968, 1972, 2014 годов.
— Как? — только и сказал Николаич. Нашёл знатоков, как же.
— На всё воля божья, — от атамана. — А, как мы ещё можем объяснить такое. «Если бы они ещё знали мою «эпопею»…
Пауза. И неунывающий Борисов стал рассказывать разные анекдоты. Я рассказал несколько анекдотов про Штирлица. Гы-гы.
«Кто о чём болит», — подумал коряво. Борисов принёс ещё две бутылки. Вышла перезагрузка стаканов. Пришла Зося, взглянуть, что я наснимал на вокзале. Посмотрела видеоряд, хмыкнула, отказалась от настойки и поменяла у нас тарелки. Солнце, к сему времени село, включили переноску. И под эту переноску, Шатров полез смотреть наши машины.
— Автомобили, все ваши? — спросил.
— То почтовая машина. А это Борна и Зоси, — не мигнув глазом, соврал Николаич, и без перехода: — возьмешь меня к себе личным шофёром?
— Та ну на. Я что — император? — отчеканил Шатров, и тоже без перехода, — а не хило живут работники почты.
— Где то я уже такое слышал, — медленно произнёс Николаич. — Атаман, если что прикроешь?
— Ато.
Мы вернулись к столу. Пару минут на короткий тост и заедание.
— Атаман, ты оружием болеешь? — уже коряво спросил Николаич. Шатров кивнул. И Борисов, радый, что нашёл такого болеющего соседа, подарил Шатрову «Иж-71». — Только, понимаешь, Рома, патронов к нему маловато.
— Сделаем.
Собственно говоря, приметил, что тёзка перешёл с почти правильного литературного русского языка, на какой то «суржик» из смеси русского, украинского и нашего современного. Я это озвучил. Шатров засмущался, а Николаич, хлопнул атамана по плечу.
— Наш человек! — сделал вывод. — Борн, включи, плиз, музыку.
— Соорудим.
Включил записанные на мобильник хиты а ля 80-е. Хиты Борна совпадали с моими хитами там. «Нормально. Косяков по музыке не будет».
И вечеринка покатилась дальше. Пол-одиннадцатого вечера Борисов с атаманом, обнявшись, уже спивалы что-то а ля София Ротару, на олбанском языке. Мне было скучно, раут нужно было прикрывать.
Клацнул замок калитки, лёгкие шаги, и в свет переноски вступил мальчик лет так шести-восьми, поцарапанный где только можно и нельзя. Прижмурился на яркий свет, снял кепочку и произнёс:
— Здрасти. Папенька, маменька за тобой послала.
— Ага. Кстати познакомьтесь. Э.Мой наследник. Э. Роман Романыч. Э. Проказник, конечно, — краткие фразы от Шатрова-старшего, — Но…
Повисла пауза; атаман не договорил фразу. Пришлось заполнять паузу мне:
— Привет, тёзка, — протянул Ромке руку, казачок руку пожал и стал с любопытством разглядывать всё, что попадалось ему на глаза.
Синие глазёнки блестели таким любопытством, что пришлось, провести экскурсию, тем более что у Борисова и Шатрова-старшего начинался процесс прощания с обязательными стременной, закурганной, естественно-долгий процесс. Ромка закидал меня вопросами, как мы тут оказались, а потом, возле гаража, вдруг насупился.
— Э, парень, ты чего это смурным стал?
— Тут, у меня велосипед лежал в лопухах. И пропал. Папаня всыплет, — шмыгнул носом Шатров-младший.
— Да некрасиво получилось. Сим-салабим-абракадабра, велосипед появись. И из гаража вывел детский велосипед. Ромка, засветился от такого фарта. Эльза, увидав мальчика, посюсюкав, вынесла в пакете всяких вкусностей, вручила Ромке, а мне дала пакет с гостинцами для жены и дочки атамана.
Дошли до калитки домуса атамана. Света в окошках соседей не наблюдалось. Бла-бла-бла…
— … Катенька, они же такие, как мы, — захваливал нас атаман, — А техника — о-о!
