— Я там, господин атаман, ресторацию открою. Живое ж место пропадает! — Парамонов под шумок, выпрашивал у Шатрова магазин «Мебель».
— Давай завтра, Савва Мироныч, — отвертелся от требования купца атаман.
— Завтра так завтра. Ох, царица Савская! Свят-свят.
Появились ляльки. Докрашенные, в блестящих топиках, шортах, сандалиях а ля гетера; вытащили музыкальный центр и стали его становить.
— Смело, девочки, смело. И, что дальше, Борн? — смеющие глаза атаманши с интересом глядели на меня. Я приложил палец к губам.
Шарах. Из динамиков, на всю мощь колонок, грянула — «Voulez vous coucher avec moi», гости ажник подпрыгнули от такой нечаянности. «0». Ляльки плясали расковано, а Аэлита реально показывала аборигенам танцевальный мастер-класс. Гости, открыв рты, смотрели на показательный Dance-Show, Эльза втихую снимала всё на видеокамеру. Потом была «Macarena», гости помладше, вскочив со стульев, стали пританцовывать. А когда зазвучала ламбада, Борисов залез на стул и крикнул: «танцюют все!» Тут уж все стали отплясывать. И «паровозик» был со свистом и визгом. А под Верку Сердючку, гости от-ры-ва-лись.
Далее вынесли «Тошибу», стали в два микрофона петь караоке. Местные дамы прилежно «дишканили», поглядывая на современный русский текст. Их вторые половинки лезли ко мне с налитыми рюмками. Девицы на выданье прилежно угощались домашним вином в своём девичьем кругу. И всем дамам провели экскурсию по дому и флигелю. Пик вечеринки наступил, когда трио наших девиц залезли на стол танцевать «Поцелуи» «Виагры», а шальная Аэлита устроила стриптиз. Этот «моветон» радикально пресекла Эльза, к неудовольствию всех представителей сильного пола и зависти слабого пола от увиденного шикарного мини-белья Аэлиты.
Гости стали расходиться, когда закапал дождик, и было всё выпито и съедено.
«Интересно, какая реакция будет завтра, когда они проспятся. И почему собаки не гавкали?» Эти мысли пришли в мою пьяную голову, а потом меня огрузневшего и «уставшего» Зося и Лиэль потащили спать. Последняя фраза моя была:
— Ляли, вы с меня пылинки, должны, ик, сдувать!..
В ответ услышал: «хорошо, хозяин» — с одной стороны. И что-то ласковое, но матерное — с другой стороны. А потом Морфей принял в свои ласковые объятия грешное тело.
— Бу-бу-бу. С трудом вслушался. — … Да, Борн, да просыпайся же, ты, мля, султан, хренов!.. Вы бы хоть закрылись, любовнички. И не стыдно, спят, как суслики. Давай просыпайся, ты, мля!
— Уйдите, я вас не знаю, — мякнул, не открывая глаз.
— Во, допился, мля, вставай, давай, атаман ждёт!..
Моё тело стало уезжать вниз. Открыл глаза. «Батюшки, вот это кино!» Борисов меня наполовину стащил с дивана, сопит недовольно, и шлёпает по щёкам.
— Себя пошлёпай! — я обиделся и полез опять на диван, досыпать.
— Шатров просил помочь, Рома. Помочь надо, байбак, мля!
Пришлось просыпаться, отрывть голову от подушки. «Так, я в полуспущенных труселях, ляльки вообще топлесс, дрыхнут. Что вчера было-то?» Борисов подал мне халат.
— Вы очень любезны, мистер.
— Пошли, Казанова! И давно ты так спишь? — спросил Борисов. И пошёл к выходу.
— С детства. В голове был сумбур, во рту это самое…
— Что сразу с двумя?
— Не, на животе. А! Эти сами расколбасились, — процедил, и меня пару раз валко шатнуло.
— Возлегли возле султана, — поддел Борисов на пороге.
Вышли во двор. Солнышко ярко светит, птички поют. Вчерашние завезённые пожитки гостей испарились. Всё убрано и подметено. Ворота раскрыты, джип тихо работает на холостом ходу. В машину Борисов кладёт целую бухту верёвки. Умылся у колонки.
— Счас…
И пошёл в маленький домик. Вернулся и застал у машины ошеломлённого Николаича в окружении клетчато-полосатой компании. Увидев меня, они рванули ко мне, как будто я им, что-то должен. «Ой. Журналисты приехали, акулы, блин, пера». Компания шустро окружила меня со всех сторон и стала совать визитки. «Ой». Мне в нос попали их завезённые дорогой запахи. «Фу»…
— Господин Борн, дозвольте…
— Не «пдозволю»! Дайте хоть в себя прийти… «Понаехали тута»…
— Видите, барин гневается, молодое люди, — Борисов согнулся в полупоклоне. «Ай, молодца, Борисов». Молодые люди замерли с открытыми ртами. «А что, вправду злой, даже вон халат опрыскал».
— Ждите! — величаво ответил и пошёл переодеваться.
— Барин выйдет через десять минут, господа. Борисов ещё ниже согнулся в поклоне.
На полдороге я остановился.
— А как мы поступим с предстоящей поездкой? — спросил. Солнце засветило мне в левый глаз.
— Дозвольте поехать с Эльзой, барин.
— Хорошо, товарищ Жуков. Мне ваш план нравится. Приступайте.
— Не извольте беспокоиться, хозяин, — Борисов забежав наперёд, открыл мне входную дверь. — Актер, мля. Борн, с тебя бутылка, — развязно нашепнул «молодец».
— Сам такой!..
Через десять минут вышел. Борисов уехал, корреспонденты завалили вопросами. Самый настырный стал допытывать, как я отношусь к теории Дарвина о происхождении видов.
— Ну, у нас как. Утром тебе говорят — вставай слон. Потом — иди есть свинья. А вечером — иди ко мне, мой зайчик…
