Пресса офигела. Позади меня послышалось хихиканье. Обернулся. Лиэль стоит, снимает всё на видео, а Зося стоит с чашкой кофе. Помахал ручкой в камеру.
— А обезьяны у нас в цирке в штанах ходят, клетчатых, — подколола «клетчатых» Зося. «Усато-полосатые» засмеялись.
— А если серьёзно, — не отставал настырный.
— И в полосатых тоже ходят. Теперь уже смеялись все.
— А если серьёзно, то ничего эта теория хорошего не дала. Разные чудаки идеек ещё навыдумывали в довесок к этой гипотезе. Очеловечились до потери памяти, божественное происхождение в себе выбросили. И раз! Журналисты вздрогнули. — Мировые войны, революции, разруха, голод, эпидемии. Особенно народам России досталось.
— Почему? — строчили в блокноты ростовские журналисты. «А чому вы без фотографов?» — подумал про себя.
— А народ, у нас сильно продвинутый, любит в бунтах поучаствовать.
— Очищение необходимо в обществе! И революции нужны! — выпалил какой-то полосатый юноша, мечтающий участвовать в мятежах. «Не умно».
— Ага, ты вон казакам это скажи, — Лиэль светлые порывы юноши очернила, а потом ещё и вразумила. — Революции и гражданские войны это — грязь, кровь, вши и болезни. А ребёнку своему, как в глаза смотреть будешь. После тысяч смертей. Всем стало неловко. На целых четыре такта…
— Барышня, а кофе угостите? — настырный принялся подбивать клинья к Зосе. Под четвертичный этот самый ритм. Он же — мужской кобелизм.
— Обойдётесь, — после продумывания ответа, независимо заявила Зося.
— А сигаретами?
— Сигаретами можно.
«Этот уже второй за два дня. Этак, при таких разбазариваниях, и курить придётся бросать». Зося принесла блок «Петра I».
— А это ваши наложницы, господин Борн? — сболтнул лишнего настырный: тут же блок из рук Зоси полетел в голову настырного.
— Ой, — ойкнул настырный, но блок сигарет поймал.
— Иди, давай отсюда, пока ветер без камней! У, бессовестный, пиииии…
Зося неистовствовала. В выражениях она не стеснялась. А одёргивать её я не спешил. Зося выговорилась, и ушла. И уши у прессы горели и свернулись тряпочкой.
— Всё господа, брифинг окончен…
Какой там окончен, полчаса ещё выставлял визитёров. За это время вернулся джип. Из него выскочила злющая Эльза, а весёлый Борисов опять укатил. «Так есть не хочу, пить, брр, тоже не хочу». Сунулся во флигель с расспросами. Меня послали. Зашёл на кухню. Ляльки сидели над бутылкой и ревели. И тоже послали. «Горюют, тогда пойду трудиться»…
Разыскивал рабочую одежду, а отыскал борновскую заначку. В двух больших банках от детского питания таили злато и сьребро. «А я барин-то с золотом, обнаруживается!» Настроение вмиг улучшилось, но отыскавшее сокрыл. В глубине трусов, что на полке.
Робу всё-таки разыскал, но дома потрудится, не довелось. Приехал Борисов и потянул меня в робе к Шатровым. Во дворе атамана стоял легковой автомобиль неизвестной модели. С мокрыми разводами.
— Это откуда? — вопросил и стал кругами ходить, рассматривать седан.
— Нептун подарил, — от радостного атамана.
Но новости на этом не закончились. Оказывается, всё главное мы проспали. Шатрова подняли посередь ночи с вестью о том, что в окрестностях появилась, какая-то банда. Рапортичку доставили два измученных албанца из Корчи. Хмыкнул. — Борн, не кашляй. Их городок на берегу бухты оказался. Шатров решился помочь, без доклада вышестоящему начальству. Обратился к Ястребову и Вилькицкому за содействием. Получил добро. В 7 — 20, эсминец с сорока добровольцами под руководством Евсикова отправился на помощь. А с Шатровым случился конфуз. Атаман вывалился из ялика. Шашка оторвалась и пошла на дно. Пришлось нырять. — И вот итог купания. Вслед за тем, атаман написал нам цидулку, и с помощью джипа машину вытащили.
— Втроём? — удивился такой прыти.
— Втроём, — атаман засмущался. — Я, своими радостными криками всех распугал. А потом началось светопреставление. Вода сошла, сунулся в салон, а там, что-то белеет.
— Утопленник?
— Да, баба надувная, мля! — доложился Борисов. Смеялся я долго. — Борн, теперь понятно, почему Эльза злая домой вернулась?
— Понятно. Так, обобщим последствия гидрографических изысков господина атамана. Карта Сальского округа, э, дополнилась…
— Счас, мля, Борн, какую-то гадость вякнет!
— Дополнилась карта, э, Берегом Надувной Бабы!
— Мля, язва, мы её тебе отдадим!
— Расписочку, будьте любезны, с указанием дарителей попрошу-с.
— Злыдень, ты, Борн.
— Но-но, без оскорблений. И рассказал, как утром Борисов прогибался…
— Злыдень и злюка. Давай работать, господин белоручка.
— Весело взяли и весело понесли, — сказал и я попёр вымышленное брёвнышко.
— А это откуда? У Шатрова и руки опустились.
— Из цирка, атаман. Клоуна привели на свою голову, мля.
— Клоун, — сказал и горестно вздохнул, — но без оной. И брёвнышко приобрело зрелую фигуру женского тела.
— Вот же умеет руками играться. Ты лучше скажи, ты знаешь такую фирму — Сарина Валентина? — Борисов указал на эмблему на радиаторе машины — Sarina Valentina.
— Нет, актёра только знаю.
— Актёра? А, из этих, — скривился Борисов.
— Из каких этих? — удивился атаман.
— Сверху — баба, а снизу — мужик, — Борисов это тоже пассами рук показал.
