— Что ж, — королева вытянула ноги и задумчиво подняла глаза к потолку, — раз погреб для тебя — это слишком просто, тогда принеси нам ту бутылку, что госпожа Йеннифер припрятала для своего свидания с Геральтом. Я знаю, она привезла целый ящик какого-то контрабандного нектара прямиком из туссентских погребов и ни с кем им не делится.
— Вот это задание по мне, — Цири вскочила на ноги — на нее алкоголь, казалось, совершенно не действовал. Она сделала короткий шажок в сторону — и вдруг бесследно исчезла.
Иан выпрямился в кресле, не веря своим глазам, а Фергус и Анаис переглянулись, ухмыляясь, как заговорщики, будто делили общую тайну.
— Ну да, — Гусик отмахнулся с независимым видом, — она так умеет.
Понимая, что лучшего объяснения он от этой парочки не дождется, Иан нахохлился и подтянул колени к груди. Игра нравилась ему все меньше и меньше.
Цири появилась через минуту, сжимая в объятиях целых три пыльные бутылки.
— Вот теперь поиграем! — заявила она и уселась на пол так близко к Анаис, что едва не взгромоздилась той на колени. Королева — может быть, под действием выпитого — опустила голову ей на плечо, счастливо улыбаясь — но лишь на пару мгновений. Цири же, умело орудуя тонким лезвием неизвестно откуда взявшегося кинжала — должно быть, тоже явившегося из комнаты Йеннифер — откупорила первую бутылку и щедро отпила из нее.
— Теперь моя очередь, — сказала она торжественно, — идем на второй круг. Иан?
— Вызов, — буркнул юный эльф, не меняя позы. Он уже достаточно захмелел, и новая порция алкоголя могла окончательно выбить его из колеи и толкнуть на непростительные поступки. Но правила — есть правила. Ему вдруг ужасно захотелось, чтобы Цири потребовала от него чего-нибудь крамольного — поцеловать того, кто нравится, или признаться, не делил ли он с кем-нибудь постель. И на этот раз юный эльф не стал бы отпираться, показал бы Анаис, с кем действительно хотел бы танцевать Фергус, кто единственный имел право его обнимать!
— Я так и не видела, как ты колдуешь, — заметила Цири, — слухами земля полнится, и Ламберт сказал, ты ему жизнь спас своей магией. Но я бы хотела увидеть своими глазами. Покажи что-нибудь простенькое?
Бесполезно было объяснять собравшимся, что «простенького» в магии, по крайней мере, для Иана, не существовало. Любое заклятье требовало усилий, а на хмельную голову — тем более. И юный маг огляделся по сторонам в поисках источника энергии. В большом камине, должно быть, с самого утра развели огонь, но сейчас дрова прогорели, и за кованной решеткой тлели яркие угли. Мастер Риннельдор говорил ученику, что использование стихии огня для заклинаний — это опасный путь, он мог привести к тому, что сила завладеет разумом мага и лишит его воли, но Иан сомневался, что одно маленькое заклинание стало бы таким уж рискованным. Он протянул руку к камину и сосредоточился.
Юный эльф не сразу понял, что произошло. Сперва он почувствовал, как постепенно с кончиков пальцев вверх по запястью на предплечье потекли тонкие струи приятного тепла. Он использовал левую руку, и через несколько мгновений покалывание и жар добрались до сердца, обволокли его, как плотный пульсирующий кокон, и в следующий миг на Иана обрушилась ярость. Он снова видел, как Цири сидит в седле, обнимая тело его матери, запелёнатое в полотно, и смотрит на него выжидающе, и услышал свои слова, которых не произнес, но готовые должен был выкрикнуть ей в лицо: «Нет! Убери от нее руки! Оставь! Я сам решу, когда это нужно сделать!» Следом новый образ ослепил его — Фергус танцевал с Анаис, и они смеялись, глядя друг другу в глаза, а Иан, сорвавшись с места, подбежал к ним, оттолкнул названную сестру и сжал принца в сильных объятиях — «Он мой! Мой или ничей!»
Языки пламени взметнулись на едва тлевших углях, огонь метнулся вверх, опаляя мраморную раму камина. Иан слышал, как ахнул Фергус, как Анаис расплескала вино из бутылки, но ему было все равно — он ощущал силу, несравнимую с той, что знал раньше. Огонь подчинялся ему, даря смелость, стирая границы, вливая в него новую, ослепительную уверенность.
Цири перехватила его запястье, развернула к себе, и Иан встретился с ее изумрудным взглядом.
— Отпусти, — велела она тихо и уверенно, будто плеснула водой в разошедшийся костер. Иан отпрянул, и огонь вышел из него вместе с шумным выдохом. Он вздрогнул и опустил веки.
В комнате висела мрачная тяжелая тишина. Фергус и Анаис смотрели на него с пола, широко распахнув глаза, а Цири, продолжая сжимать запястья юноши, ждала, пока он успокоится.
— Никогда, — сказала она, когда Иан смог наконец задышать ровно, не давясь воздухом, — никогда так больше не делай. Я знаю, что это такое — не смей.
Иан, все еще растерянный, как лунатик, разбуженный балансирующим на козырьке крыши, кивнул.
— Простите, — Цири выпустила его руки, и юноша посмотрел на остальных, — я случайно.
Анаис и Фергус глядели на него напряженно, но Цири, прошествовав к своему месту, уселась и заявила беззаботно:
— Ну давай, Иан, твой ход.