— Я очень рад, что ты меня запомнил, маленький Иорвет, — эльф поднял лицо и улыбнулся. У него были тонкие, совсем неприметные черты и прямой взгляд удивительно добрых серых глаз. Он смотрел на юношу, почти не моргая, изучал его, казалось, с праздным случайным любопытством, будто выхватил знакомое лицо из яркой толпы. Имя пришло на память в следующий миг.
— Огненный Яссэ, — Иан сделал короткий шаг, а эльф театрально поклонился — так же он кланялся ликующей толпе со широкой деревянной сцены в далеком Туссенте, и юноша почти услышал собственный вопрос папе «Он волшебник?»
— Прости меня за грубое вторжение, — Яссэ опустил руки и снова сложил их скромно и чинно, как на приеме у высокопоставленного чиновника, который должен был заплатить ему за представление, — я не был уверен, что застану тебя здесь. Я всего лишь хотел посмотреть на то место, где умерла моя храбрая Соколица.
Иан опустил глаза. Эта встреча была слишком неожиданной, слишком странной, чтобы поверить в ее случайность, но, прислушавшись к себе, юный эльф не нашел ни желания, ни сил удивляться дальше. Огненный Яссэ — маг на службе королевы Саскии, о котором, должно быть, говорил человек из расколдованной статуэтки — был тем, кого Виенна называла своим другом. И он явился сюда, рискуя быть пойманным, чтобы почтить ее память. В этом было не слишком много смысла, но иных причин Иан не смог придумать.
— Я любил ее, — словно услышав его мысли, продолжал Яссэ. Он неспешно прошелся по комнате, обогнул застывшего юношу, подошел к высокому окну и взглянул на него, задрав голову, — больше всего на свете она боялась оказаться в клетке.
— Ее могли бы допрашивать в темнице, — заметил Иан негромко, ощутив внезапную необходимость оправдать действия папы. На совесть человека смерть матери легла тяжким грузом, и юноша надеялась хотя бы в собственных — и чужих — глазах снять часть этой вины. Как там сказала Анаис? Он всего лишь хорошо выполнил свою работу.
— В темнице она не смогла бы свести счеты с жизнью, — на этот раз Яссэ ответил с прохладцей, не обернувшись. Он продолжил свой путь по маленькой комнате, дошел до двери, остановился и коснулся пальцами ручки — видимо, у него мелькнула та же догадка, к которой пришел Иан. Но Яссэ не задержался надолго, сделал несколько шагов в сторону и наконец остановился перед юношей.
Он превосходил Иана в росте на полголовы, и перед магом тот почувствовал себя снова мальчишкой, но на этот раз не предвкушавшим яркое цирковое представление, а застуканным за непростительным поступком и ожидавшим справедливого наказания. Но Яссэ улыбнулся.
— Ты очень вырос с тех пор, как мы виделись в последний раз, — заговорил эльф, вглядываясь в лицо Иана пристальней, — должно быть, многие из тех, кто не видел тебя пару лет, говорят это. Но я имею в виду не только твой рост. Я почувствовал в тебе силу Истока еще при самой первой нашей встрече. Ты и сам тогда этого еще не подозревал, но магия дремала в тебе — исключительная, восхитительная… Жаль, что и сейчас она спит.
Иан нахмурился. Сложно было поспорить с тем, что его успехи в магии измерялись крупицами. Он освоил несколько целительских и шпионских техник, пару несложных бытовых заклинаний, но за последние недели в нем успело многое поменяться, и эльф даже начал немного гордиться тем, чем занимался, принял, как данность необходимость упорного труда и был готов к нему. Но Яссэ, видевший его всего пару раз в жизни много лет назад, смотрел на Иана сейчас, как на глупого несмышленыша, взявшегося за сложный философский трактат, хотя едва научился складывать буквы в слова.
— Вы меня совсем не знаете, — это был самый простой, самый очевидный ответ, но на него эльф лишь снова беззлобно усмехнулся.
— Позволь мне, дитя, быть с тобой откровенным, — сказал он, — я следил за тобой много лет, с той самой ночи в Туссенте, когда твои родители устроили праздник на винодельне. Мы уехали, но сердце твоей матери осталось с тобой, хотя ты не пожелал отправиться в путь с ней. Ты, должно быть, знаешь, что труппа наша была не так проста, как хотела казаться, и у меня было много глаз и много способов подслушать и подсмотреть — и магических, и самых обыкновенных. Сперва я наблюдал за тобой по просьбе Виенны, рассказывал ей о твоих маленьких победах и досадных неудачах, о твоей дружбе с принцем Фергусом и том, как твои родители, занятые своими делами, забывали о тебе. И чем дольше я смотрел, тем больше убеждался — в тебе, дитя, скрыт огромный талант, и ты, выбирая путь, пошел не в ту сторону.