Иан нахмурился сильнее. Само знание о том, что все эти годы он был объектом постоянного наблюдения, не пугало, а вызывало какое-то смутное, гадостное чувство, словно нашел чужой волос в миске с супом или, откусив яблоко, обнаружил в нем червя. Но Яссэ говорил с ним так доброжелательно и легко, словно не было ничего естественней его наблюдений — забота о спокойствии любимой женщины, и не более того. Однако последнее замечание снова всколыхнуло в нем возмущение — Яссэ мог быть блестящим шпионом и знать, как Иан проводил каждую минуту каждого дня, но они все еще не были знакомы так близко, чтобы он мог осуждать его выбор.
— Ты знаешь, милый Иорвет, почему энергия Огня считается запретной для магов? — взгляд Яссэ стал цепким и прохладным, словно он заговорил о личных неприятных вещах.
— Мастер Риннельдор рассказывал, что эта магия способна быстро поработить сознание того, кто ею пользуется, — произнес Иан, будто отвечал хорошо выученный урок. Яссэ ухмыльнулся.
— Мастер Риннельдор повторяет слова Капитула, наложившего этот запрет, — покачал он головой, — энергия Огня — самая гибкая, самая тонкая из всех существующих, поддавалась магам слишком легко — с точки зрения тех, кто надеялся их контролировать. Королям, правителям прошлого, о котором нам велели забыть, не нужны были слишком сильные слуги, потому они позволили магам пользоваться лишь тремя стихиями, а адептов Огня признали преступниками и опасными бунтарями. Но опасность — вещь относительная. Те, кто по другую сторону, зовут это могуществом.
Иан покачал головой, готовый опровергнуть слова Яссэ, но тот не дал ему себя перебить.
— Ты помнишь, дитя, когда твоя сила проявилась особенно ярко впервые?
Иан сжал кулаки.
— Когда ты поджог дом моего отца из-за каких-то личных счетов, — выплюнул он, — когда он чуть не погиб в огне, а все его книги и рукописи оказались уничтожены.
— Он отверг предложение нашей Королевы, которой прежде приносил клятву верности, — спокойно ответил Яссэ, — и заслужил наказания за предательство. Но моей главной целью был вовсе не твой отец и не его бесполезные заметки. Я мог бы наказать его иначе — куда более надежным способом, если бы захотел. Я знал, что в том доме был ты, милый Иорвет.
Иан испуганно попятился. Мысль, что кто-то мог покушаться вовсе не на отца и даже не на Фергуса, прежде не приходила ему в голову. В этой партии он был слишком мелкой картой, чтобы кто-то не сбросил его в начале раунда.
— Ты ведь знаешь, что для использования магии, необходимо призвать энергию стихии? — спросил Яссэ мягко, — и какая стихия была единственной, к которой ты мог обратиться, когда открывал портал, прежде никогда тебе не дававшийся?
Сердце Иана пропустило удар. Ответ был таким простым и очевидным, что до сих пор его нельзя было заметить, как не замечаешь собственного дыхания, пока на нем не сосредоточишься — или не начнешь задыхаться.
— К Огню, — тихо проговорил он, — я обратился к Огню.
Яссэ улыбнулся.
— Верно, дитя, — подтвердил он, — это было твое первое столкновение с ним, и он помог тебе спасти и свою жизнь, и жизнь твоего отца-предателя. И что же — ты немедленно стал его рабом, как утверждает мастер Риннельдор?
Иан покачал головой, все еще слишком обескураженный.
— Я хотел помочь тебе, — продолжал Яссэ, — раскрыть силу, дремлющую в тебе, которой в спокойной обстановке суждено было остаться спящей. И у меня получилось. Конечно, это была не первая из расставленных мной ловушек. Нападение на комнату принца в Новиграде — я знал, что ты захотел бы защитить друга. Встреча на тракте — в лагере, куда вас привезли, жгли костры. Мои солдаты не видели в этом смысла, но я велел им делать это — специально для тебя.
— Но зачем? — от этого спокойного мягкого тона, от доброжелательного взгляда и скупых плавных жестов Яссэ Иан начинал злиться все сильней. Он вспомнил, как магия проникла в него, когда он попытался принять вызов, брошенный Цири, как почувствовал прилив незнакомой отчаянной уверенности, смог подобрать верные ответы в важных, уже случившихся беседах — вместо своего глупого молчания, и все это сейчас огненным комом зрело в груди.
— После всего, что я тебе рассказал, я не смею надеяться, что ты поверишь мне или в то, во что верю я сам, — ответил Яссэ, — но я уже говорил тебе — в тебе дремлет великая сила, которой не дают развиться, которая не знает свободы. А я — борец за свободу, дитя, и за магию, которую люди, изуродовав, забрали у нашего народа. Пусть сами они подчиняются своим законам. Для первого за века ребенка-Истока из эльфов я хочу иной участи. Ты, возможно — почти наверняка — отравленный ими, в конечном счете станешь моим врагом, но для меня будет честью сразиться с тобой, когда ты выберешь один верный Путь и пройдешь по нему до конца. Мой учитель как-то сказал мне, что я продаю свою верность по дешевке. Мои наниматели всегда рады выгодной сделке, не зная, что верность я храню одной только магии.
— Ты мог убить моего отца, моего лучшего друга, даже меня самого, — Иан отступил от Яссэ на шаг, сильнее сжимая кулаки, — я не верю тебе!