Он точно знал, к кому следовало обратиться за помощью. Конечно, для того, чтобы прийти с подобной просьбой к грозной чародейке, требовалась недюжинная смелость, но Фергус, шагая по коридору к ее покоям, не уставал напоминать себе, что он не просто какой-то глупый мальчишка, он жених королевы! Будущий Император Нильфгаарда, носящий имя своего славного непреклонного предка! Однако у двери в спальню Йеннифер Фергус все же замер, оробев. Он не был уверен, что чародейка уже проснулась — время стремилось к полудню, но за последний месяц Йеннифер потратила много сил на бесполезные попытки спасти раненного ведьмака, и теперь могла отсыпаться до обеда. Пожалуй, решил принц, стоило зайти к ней ближе к вечеру. Или вовсе перехватить Йеннифер в зале Совета или в библиотеке и заранее договориться о встрече — это ведь были правила простейшей вежливости…
Дверь перед принцем распахнулась, и на пороге возник седовласый ведьмак с самым довольным выражением, на какое вообще было способно его суровое лицо. От неожиданности Фергус попятился, а Геральт, заметив его, ухмыльнулся и изобразил шуточный поклон.
— Ваше высочество, — заявил он, — вы, я вижу, без цветов и конфет — значит ли это, что ревновать мне не стоит?
Фергус открыл рот и изобразил жалкое «Что?», но ведьмак уже выпрямился и рассмеялся — настроению Геральта можно было только позавидовать. Принц знал, что он, как никто, переживал за состояние Ламберта, и теперь, когда опасность миновала, не считал нужным сдерживать своей радости.
— Заходи, Гусик, — шепнул ведьмак юноше, похлопав его по плечу, — она в духе, можешь просить, о чем угодно. Не благодари, — он подмигнул принцу, обогнул его и легкой походкой двинулся по коридору прочь, оставив Фергуса в недоумении глядеть себе вслед.
Йеннифер юноша обнаружил сидящей за большим, заваленным разноцветными баночками и флаконами столом с высоким двойным зеркалом. Одетая в темно-лиловый пеньюар, чародейка неторопливо причесывалась, и, увидев ее облачение, Фергус смущенно отвернулся.
— Простите, — досадная жаркая краска поползла по его лицу, — я не хотел вот так врываться…
Чародейка отложила увесистую черепаховую щетку и глянула на принца в отражении, не оборачиваясь. Улыбнулась. Никогда прежде Фергус не замечал на ее лице подобной улыбки — немного ироничной, но без капли раздражения. Так могла смотреть девушка, медлившая, прежде, чем согласиться на свидание. После исцеления Ламберта принц видел Йеннифер только взбешенной и яростной. Она, казалось, была единственной, кто осознавал масштаб катастрофы, и злилась на то, что никто больше не разделял ее гнева. Но сейчас от той злобы не осталось ни следа.
— Принцы не врываются, Ваше высочество, — заметила она, — так что это мне стоит извиниться, что я встречаю вас в столь неподобающем виде.
Чародейка неспешно поднялась из-за стола, и пеньюар на ней, мерцая, сменился на узкое черное платье с белоснежными оборками. Она стряхнула с него невидимые соринки и поклонилась Фергусу, продолжавшему таращиться на нее, как полный идиот.
— Чем я могу быть вам полезна? — поинтересовалась чародейка, не переставая улыбаться.
Принц кашлянул. До него вдруг дошла вся нелепость его плана — Йеннифер была могущественной волшебницей, хитрым политиком на службе Империи, а он явился к ней с просьбой привести в порядок его прическу — глупее не придумаешь. Но отступать было поздно.
— Вы обещали, — Фергус потупил взор, но, одернув себя, снова взглянул на нее, — вы обещали подправить цвет моих волос, — выпалил он на одном дыхании.
Йеннифер не стала смеяться над ним, даже не фыркнула — она кивнула с самым серьезным видом, подошла к Фергусу и провела рукой по его растрепанным кудрям. От запястья чародейки пахло сиренью и еще чем-то волнительно терпким, и Гусику большого труда стоило не закрыть глаза, вдыхая этот аромат — в нем чувствовалось что-то неуловимо возбуждающее, словно сквозь весеннюю свежесть пробивался тяжелый привкус разгоряченного тела.
— Да уж, — Йеннифер покачала головой, — вам и впрямь требуется моя помощь, если к прибытию ваших родителей вы хотите выглядеть достойно. Садитесь.
Она указала на высокий стул с прямой неудобной спинкой, похоже, единственный предмет мебели в комнате, оставшийся от прежней обстановки, и Фергус покорно примостился на нем. Йеннифер подошла к нему сзади, пропустила сквозь пальцы пряди его волос, мягко раздвинула их, созерцая белесые корни.
— Я могу сделать цвет немного темнее, — сказала она деловито, — и так, чтобы он держался дольше. Правда, для того, чтобы это смотрелось нормально, придется окрасить еще и брови с ресницами. Если хотите, могу поделиться с вами чудесной зерриканской тушью, от нее ваш взгляд станет очень выразительным.
Фергус растерянно кивнул. До этого момента он ни разу не задумывался о таких вещах, как выразительность своего взгляда или подходят ли его брови к волосам, но Йеннифер говорила об этом так, словно это была самая важная вещь на свете.
— Я не знаю, — честно признался принц, — я не умею пользоваться тушью.
Йеннифер тихо рассмеялась.