Юный эльф заерзал на скамье — торопиться ему было некуда, подогнать отца в пути он не мог, но срок его ожидания подходил к концу. Он выжидающе посмотрел на эльфа — едва ли Эренваль просил о личной беседе только ради этой, пусть и такой важной новости. И юноша не ошибся. Эльф помолчал немного, потом посмотрел на собеседника очень серьезно.
— Я получил приказ от Ее высочества принцессы Цириллы покинуть Венгерберг, хотя, мне казалось, моя работа там продвигалась успешно, — сказал он, — один старый знакомый…- он на мгновение осекся, — помог мне приблизиться к королеве Саскии, и я думал, что останусь рядом с ней до конца войны. Но Ее высочество решила иначе.
Иан закивал — Яссэ все же сдержал слово. Глупо было надеяться, что маг просто вытащит Эренваля из опасной ситуации и перекинет его через портал в Нильфгаард или Оксенфурт — эльф был на службе у Цири, и не мог бросить своей миссии. И неожиданный союзник решил эту проблему по-своему — судя по всему, он действительно пользовался большим доверием королевы, раз его влияния хватило, чтобы обезопасить Эренваля. Фергус говорил, что среди сторонников Саскии было полно предателей, и теперь юноша убеждался, что Яссэ не врал, говоря, что его верность — лишь разменная монета, пустая формальность. Он совершил измену по просьбе Иана и сдержал данное ему слово.
— Я не получил нового задания, и теперь, полагаю, пока могу задержаться в Оксенфурте — Шани не может уехать, хотя я с радостью отвез бы ее подальше от войны — в Нильфгаард, — на губах Эренваля вдруг зазмеилась коварная улыбка, — должен же я представить жену и сына моему дорогому отцу.
Представив, как мастер Риннельдор отреагировал бы, узнав о выборе своего единственного отпрыска, и познакомившись с внуком-полукровкой, Иан едва не расхохотался в голос. Знающий работал на людей, служил Императору-человеку, но для него представители этого народа были незначительны и непонятны. Но было видно, что на этот раз Эренваль был счастлив разочаровать родителя.
— Я желаю тебе счастья, Эренваль. Вам троим, — от всей души проговорил Иан, и эльф сдержанно улыбнулся в ответ.
— Спасибо, но я позвал тебя не затем, — сказал он, — моя принцесса дала мне личное поручение, касательно тебя, и я должен исполнить ее волю.
Он запустил руку за пазуху и под удивленным взглядом Иана извлек оттуда маленький бархатный мешочек.
— Цирилла просила передать это тебе, юный Иорвет, — сообщил эльф, протянув мешочек юноше, — и слова, что она освобождает тебя от клятвы.
Сквозь мягкую ткань Иан нащупал что-то маленькое и твердое. И еще не открывая мешочек, понял, что в нем. Цири возвращала ему свой давнишний подарок — дешевый кулон, купленный в Боклере на Йуле много лет назад. Он вскинул на Эренваля глаза.
— Что это значит? — спросил он настойчиво, но эльф лишь покачал головой.
— Большего она мне не сказала, — ответил Эренваль. — а теперь давай зайдем за Его высочеством — Шани приглашает вас на праздничный ужин.
Вернувшись в свою комнату после маленького семейного торжества в комнате профессора, в ходе которого Иан старался изо всех сил казаться веселым, чтобы не расстраивать Шани, юноша показал кулон Фергусу. Принц, нахмурившись, взглянул на подвеску и пожал плечами.
— Цири никогда ни с кем не делится своими планами, — сказал он, — разве что с отцом. Через пару недель можешь поинтересоваться у него лично.
— Но тебе не кажется это странным? — настаивал Иан, — почему она это сделала?
Гусик снова пожал плечами, и юный эльф понял, что большего он от него не добьется. Он повесил кулон себе на шею, спрятав его под рубаху, надеясь прямо спросить у Цири, что она имела в виду, при следующей встрече.
А наутро в Оксенфурт вернулся Иорвет.
— О нет! — Иан рывком проснулся от звука этого голоса прямо над ухом. Ночью они с Фергусом заснули в обнимку. Впервые с ночи перед исцелением Ламберта юноши дали волю рукам и не ограничились поцелуями и объятиями. Поначалу Иану было немного совестно заниматься чем-то подобным на родительской кровати, но Гусик был так близко, его губы в какой-то момент скользнули с шеи на самый чувствительный уголок его тела — к кончику острого уха — и Иан просто не смог сдержаться. И вслед за первой разрядкой — такой яркой, необходимой, как торжественный парад после страшной войны — последовала еще одна, и оторвались друг от друга они лишь к рассвету.
Иорвет — в дорожном плаще поверх темного мундира, в пыльных сапогах — стоял над ними, грозно скрестив на груди руки.
— Я все понимаю! — сетовал он, пока юноши, краснея и что-то мямля, выкатывались из постели и в панике искали свою одежду, — но вы не могли найти другое место! Прямо на моей кровати, Иан!
— Как будто вы с папой на моей кровати не делали ничего подобного, пока я жил в Нильфгаарде, — неожиданно расхрабрившись, оказавшись наконец в штанах, обиженно бросил Иан, и Иорвет в ответ рассмеялся.
— Я велю сжечь все это белье, — заявил он, — а еще — выделить вам отдельную комнату.