Господи…
Боже… Боже… Боже…
Не понимаю, как ведёт в сторону. Голова кружится, смазывая очертания заснеженной улицы. Руки лихорадочно трясет, воздуха катастрофически не хватает, что горло огнем горит, а спазмы сдавливают желудок. Хриплю и сгибаюсь пополам. Не чувствую уличного холода — только бесконечное пекло где-то за ребрами.
Спустя несколько мучительных секунд меня рвет. А затем снова трясет. Нечеловеческий вой, которым я хотела оглушить всех еще в кабинете, наконец-то вырывается наружу, пугая Карлу.
— Диана… Что мне сделать? Что я могу сделать?! — кричит девушка, привлекая и так уже повышенное внимание. Когда не получает ответа, то резко дёргает меня за плечи, пытаясь привести в чувства. А у меня их больше нет. Только одно — бесконечная боль предательства. Раздираю ногтями собственную кожу, лихорадочно сжимая кулаки, и сдавленные истеричные рыдания одно за одним сыплются из самого сердца, пока острый шлепок не обжигает щеку. — Извини, но так нужно. Что мне сделать?
Девушка смотрит пристально и серьезно, продолжая удерживать меня за плечи. Ловлю минутную волну осознанности и хриплю:
— Хлоя… Найди Хлою… Ким… Знает…
Каждое слово непреодолимое препятствие. Но Карла поняла. Затолкала меня в свою машину и закрыла замки, направляясь обратно. Пытаюсь дышать ровно, чтобы прогнать приступ, но не помогает — слышу только любимый голос на той записи. Рыдаю. Захлебываюсь градом из слез, пока справа от меня не приземляется запыхавшаяся подруга.
— Господи… Диана…
— За что?! — буквально ору. — За что, Боже?! За что?!
Не могу контролировать эмоции. Меня просто рвет на части от осознания. Внутри все смалывает в конкретную мясорубку, оставляя только море крови.
— Тише-тише, моя хорошая… Я с тобой, я рядом… Тише-тише… — блондинка гладит меня по голове, как когда-то, топя в своих объятиях и своих слезах. Ей тоже больно. За меня.
— Почему, Хлоя?.. Почему?… — снова срываюсь вой. — Что за игры такие на людей? Мы что, марионетки? Мясо? Расходный материал?
Своими же словами бью себя ещё больнее. Жму собственные запястья до крови и раскачиваюсь в родных руках.
— Трахнуть, влюбить и бросить! Скучно… Скучно, твою мать! — перехожу на истерический смех, перебиваемый бешеным стуком моего сердца. — Где порядочность?! Где честь?! Где достоинство?! Где все это?! Где?!!
— Тихо, солнышко, тихо…
— У меня вот здесь болит, Хлоя, здесь так невыносимо болит… — стучу по левой стороне груди и скулю, обливаясь слезами. — Почему именно я? Почему именно со мной? Господи, я столько ему рассказала, Боже…
Воздух заканчивается, вынуждая цепляться за собственное горло. Волна страха накрыла с головой, заставляя тело трястись будто в припадке.
— Дыши, Диана! На меня смотри! Дыши!
Хло обеими ладонями обхватывает мое лицо и удерживает напротив своего.
— На счёт три, давай: раз, два, три… Заново! Раз, два, три… Ещё! Раз, два, три… Умница…
Так и сидели, пока я более менее не пришла в себя. По крайней мере грудь была полна воздуха, а слезы больше не лились. Внутри зияла такая дыра, что натурально сквозило.
— Я не полечу. Останусь с тобой.
Не сразу понимаю, что говорит Хлоя. Буквы долго складываются в слова, приобретающие смысловую нагрузку. В ушах гул, словно самолёт взлетает прямо в моей голове.
— Что?
— Я останусь с тобой, — и только тут до меня полностью доходит смысл сказанного.
— Нет, Хло. Не обсуждается, — голос приобрел более менее ровную интонацию, позволяя взять себя в руки. Хоть как-то. — Ты улетаешь.
— Но…
— Ты вытащила меня из такого дерьма в свое время, за что я с тобой ни в жизнь не рассчитаюсь. И сейчас я хочу, чтобы ты нашла свой собственный путь.
Блондинка молчит. Обжигает взглядом заплаканных глаз и тяжело дышит. Все ее эмоции написаны на красивом лице — она боится, что все повторится.
— Как я могу оставить тебя в таком состоянии, Диана? Что я за подруга после этого? — срывается на крик. — А если… Если ты опять… Если…
Череда громких всхлипов заставляет меня положить трясущиеся руки на холодные ладони девушки и крепко, на сколько позволяют силы, сжать.
— Я тебя люблю. Очень. Ничего не бойся, — притягиваю к себе и обнимаю. — Лети и налаживай жизнь. Я не пропаду. Обещаю.
Говорю спокойно, максимально ровно. А нутро такой зубодробильней снова прокручивает, когда понимаю, что останусь одна, что крошит все в пыль, отключая самые важные жизненные функции. Глажу светлые волосы и дышу.
— Куда ты сейчас? Куда тебя отвезти? — сиплый девичий голос разрывает образовавшуюся тишину.
— Домой. Дальше я разберусь.
Хло только кивает и спешит покинуть машину, чтобы найти Карлу. А меня опять разматывает, что впору лечь здесь и просто умереть.
Джеймс
Умираю. Я просто разрываюсь на куски, отрывая от себя мясо наживую. До сих пор бьёт по зрачкам лицо Дианы. Тот ужас, что она испытала сначала. И та боль, которой затопила меня с головой в конце.
