— Не самый лучший вариант, дружище, — на последнем слове Тернер сделал особый акцент, — всем прекрасно известно, что она мечтает заполучить меня в мужья. Ей только дай повод.
— Хотела, Джеймс. А сейчас понимаю, что вы оба, — девушка указывает пальцами на мужчин в кабинете, — зажравшиеся ублюдки. Я хочу уберечь от тебя девчонку. Слава Богу, мне довелось услышать все это дерьмо, которое отрезвило меня.
Я до сих пор молчу, делая лихорадочно частые вдохи, чтобы хоть немного прогнать морок. Но ком в горле душит, делая нахождение здесь просто невыносимым. В душе теплится крохотная частичка надежды, что все это ошибка. Но голова понимает, что сейчас меня раздавят. Снова. До последнего стараюсь сохранить достоинство, но меня уже начинает потряхивать, а Джеймс не отводит глаз, тревожно рассматривая мое лицо.
— Ты дрожишь, маленькая. Тебе плохо? — полностью заслоняет меня своим телом, пытаясь дотронуться до лица, но я отталкиваю родные руки, в которых столько раз обретала покой. В черных глазах мелькает что-то незнакомое, разбивающее остатки моего самообладания. — Карла, забирай Скота и уходите. Я сам объяснюсь с Дианой.
— Боюсь, что твои объяснения не будут столь красноречивы, как наше повествование.
Митчелл вальяжно развалился на диване в углу, закинув ногу на ногу, продолжая скалиться. Лицо Карлы не выражало ничего, кроме презрения. А Джеймс нервно шевелил пальцами, крепко сжав челюсти, но не отрывал от меня рентгеновского взгляда. Мне же просто хотелось уйти.
Девушка молча подошла к столу и положила на него свой телефон, набирая что-то на дисплее. Через пару секунд воздух разорвал любимый голос, уничтожая все, что между нами было. И меня уничтожая.
Запись оборвалась. А с ней и мое сердце сорвалось с бешеной скоростью вниз, разбиваясь о ребра, раздирая себя в клочья, разбрасывая вокруг только окровавленные ошмётки.
Сгибаюсь пополам, подавляя бешеный вой, рвущийся наружу. Снова! Боже… Снова! Воздуха катастрофически не хватает, за грудью печет и рвет, резко бросает в пот, затем обдувая бешеной волной холода.
— Диана… Маленькая…
Отшатываюсь, как от удара, и вскидываю безумные глаза на того, кто стал для меня целым миром, и в нем же меня утопил. Джеймс мечется по мне взглядом, затравленно останавливаясь на лице. Все его существо тянется навстречу, но я больше ему не верю.
— Я не хочу ничего слушать, — стараясь не упасть, медленно продвигаюсь к двери, но Тернер снова ловит меня за руку, заставляя развернуться. — Отпусти меня.
— Маленькая… Поговори со мной, пожалуйста! Дай мне все объяснить…
— Я хочу уйти отсюда.
— Диана…
— Я сказала отпусти меня! ОТПУСТИ! — срываюсь на истерику, хлестко ударяя ладонью по мужской щеке. Слезы градом катятся по щекам, изо рта вырываются какие-то нечленораздельные дикие звуки, а руки лупят мужское лицо, не жалея сил. Джеймс терпит, но затем аккуратно перехватывает мои ладони и подтягивает к себе, крепко прижимая к беснующемуся сердцу за тяжело вздымающейся грудью.
— Диана, верь мне… Верь! — крепко держит, прерывая мои попытки вырваться. Пожалуйста… Это все только сначала было игрой, потом все поменялось.
Каждое его слово режет меня без ножа. Я снова оказалась в своем персональном аду, в котором побывала три года назад. Оставляю попытки вырваться из крепкого захвата, просто роняю голову вниз и захлебываюсь истеричными слезами.
— Зачем? — только и могу произнести, не узнавая свой голос. — За что? Господи… за что?
— Нам было скучно. Только и всего. Мы часто так развлекались раньше, но ты стала первой после небольшого перерыва, — отвечает Скотт, не отрываясь смотря на нас. Но теперь он не улыбается. Только злость. — А знаешь, что твой ненаглядный должен был снять на камеру, как трахает тебя? Как тебе такой Джеймс Тернер? Достойный? Он трахает тебя, снимает и выигрывает. На кону стояла его любимая тачка, стимул серьезный.
