– Доказательств? – На несколько мгновений Астра задумалась, а потом улыбнулась. – Будут тебе доказательства, мой мальчик! Жди!
Ждать пришлось довольно долго. Астра закурила очередную сигарету, невидящим – или всевидящим? – взглядом уставилась в темноту.
Мирон молчал. Не то чтобы решил довериться ей окончательно, просто выбора у него пока особого не было. Выбора не было, а надежда была.
– Ну вот, – сказала Астра, наконец. – Вот тебе доказательства, Мирон!
– Где? – спросил он растерянно, а потом увидел!
На террасе между ним и Астрой материализовался Цербер! Он сидел, склонив черепушку на бок, красные огни в пустых глазницах чуть мерцали.
– Нашлась пропажа! – Мирон сделал шаг к призрачному псу, не удержался и провел ладонью над черепушкой. Ладони сделалось щекотно и немного колко. – Ты как, друг?!
Цербер мигнул один раз, что означало – хорошо.
– А Лера? С Лерой все хорошо?!
Цербер снова мигнул один раз, и камень с души упал окончательно. Что ни говори, а Церберу Мирон пока доверял больше, чем Астре.
– А совесть? – спросил он вкрадчиво. – Совесть у тебя есть, псина ты жестокосердная?!
Цербер мигнул, как показалось Мирону, чуть виновато.
– Так почему ты не нашел ни минуточки, ни секундочки, чтобы подскочить ко мне, дать знать, что с вами все хорошо?! – Мирон неожиданно для самого себя перешел на крик.
Цербер ничего не ответил, просто улегся у его ног, положил черепушку на вытянутые передние лапы. Красные огни в глазницах почти погасли.
– Не ругай его, – сказала Астра мягко. – Он не мог оставить свою хозяйку ни на секунду, потому что в то время ей угрожала реальная опасность.
– А сейчас не угрожает?
– А сейчас она с другом.
В подтверждение слов Астры Цербер снова один раз мигнул.
– Она меня забыла, – пожаловался Мирон, усаживаясь перед Цербером по-турецки. – Представляешь?
Цербер понимающе кивнул.
– И меня, и тебя. Тебя же она тоже забыла? Вот такая амнезия наоборот.
– Горыныча она не просто забыла, – вмешалась в их странный диалог Астра. – Она видела в нем чудовище.
Цербер глянул на Астру и мигнул.
– Сочувствую, брат! – Мирон снова провел ладонью над черепушкой. Красные огни в черных глазницах на мгновение исчезли, словно призрачный пес зажмурился.
– Не хочу нарушать вашу идиллию, – мягко сказала Астра, – но времени у нас осталось не очень много. – Пока Мирон разговаривал с Цербером, она с кем-то разговаривала по мобильному. – События принимают весьма неожиданный оборот.
– А до этого, типа, все шло по плану! – Мирон покачал головой, наблюдая, как истаивает и без того призрачный силуэт Цербера.
– В этой задачке появилась еще одна переменная, – сказала Астра, пряча мобильный в карман. – Такая интересная получается история! Почти такая же интересная, как сто лет назад…
Голова болела просто невыносимо! Боль прорывалась в темноту и небытие, рвала на части, вырывала Леру из их мягкого кокона, стучалась набатным звоном в виски, подкатывала к горлу волнами тошноты. Эту боль смягчало лишь прохладное прикосновение к Лериному лбу и шершавое, чуть горячее прикосновение к щекам. Она со стоном открыла глаза.
– С возвращением, – донеслось откуда-то издалека.
Она попыталась сесть, но на ее плечи мягко и решительно легли чьи-то руки, прижали, не позволяя пошевелиться.
– Не так быстро, Валерия. Сначала приди в себя.
В поле зрения появилось какое-то светлое и размытое пятно. Лера моргнула – пятно превратилось в мужское лицо.
– Только не кричи. Все хорошо, ты в безопасности, – сказал чуть хрипловатый и смутно знакомый голос, а ноздри защекотал слабый запах вишневого табака. – Горыныч, наша девочка очнулась.
Точно ли очнулась?! Потому что не было в ее окружении никаких Горынычей и никаких мужиков с крепкими руками и вишнево-дымным дыханием. Потому что рассчитывать она могла только на себя! Потому что ее родители мертвы!!!
Лера не закричала, она закрыла глаза и тихонечко, по-щенячьи заскулила. На ее лоб тут же легла прохладная ладонь, а щеку кто-то лизнул шершавым горячим языком.
Все, нельзя лежать вот так беспомощной куклой. Нельзя прятаться от жизни или от того, во что превратилась ее жизнь. Нужно, наконец, посмотреть правде в глаза. И Лера посмотрела.
Ее мир снова изменился. Не было больше ни сада с эльфийскими огоньками, ни битого стекла на каменных дорожках. Не было влажной ночной прохлады. Воздух был сух, свеж и пах вишневым табаком. Лера лежала на диване в какой-то незнакомой комнате, стены которой были обиты вагонкой, а на окнах висели шторы из плотной, совершенно не пропускающей свет ткани. Рядом в кресле сидел мужчина. Тот самый мужчина, который сначала подвез ее от Гремучего ручья в город, а потом… а потом снес лопатой голову ее отцу. Тут же, положив передние лапы на диван, сидел огромный призрачный пес с черепом вместо головы, с красными огоньками в черных провалах глазниц. Пса она не боялась, а вот мужчину…
– Постарайся себя контролировать, – сказал он мягко и строго одновременно. – Это съемный дом, не хотелось бы разбираться с хозяйкой из-за разбитых окон.
