Дальше шли быстро, не отвлекаясь на разговоры. Перед неплотно прикрытой входной дверью Харон замер, прислушался. Хоть свет в доме горел в нескольких комнатах сразу: в кухне и в гостиной, но все окна первого этажа были не просто закрыты, а еще и занавешены шторами. Мирон тоже прислушался. Ему показалось, что из дома доносятся звуки саксофона. Или не показалось? У Харона имелась целая коллекция винила, над которой он чах, как Кощей над златом. Кто-то посмел посягнуть на святое?
Отвечая на немой Миронов вопрос, Харон молча кивнул, мягко толкнул входную дверь и тут же растворился в темноте. Мирон нырнул следом. Осиновый кол он сжимал с такой силой, что заболели костяшки пальцев.
Внутри и в самом деле играла музыка и пахло кофе. Не дожидаясь Мирона, Харон направился прямиком на кухню. Мирон решил, что это глупо – повсюду таскаться за старшим товарищем, поэтому выбрал для осмотра гостиную. Выбрал и, как выяснилось, не прогадал!
На стильном кожаном диване с бокалом вина в руке сидела Милочка. Вид у нее был странный: растерянный и воинственный одновременно. А сама она была растрепана и походила на диковинную взъерошенную птицу.
– Мироша! – сказала она с тихой угрозой в голосе. – Не прошло и полгода!
– Торопился, как мог, Людмила Васильевна! Делал все, что в моих силах!
А вот входить в гостиную он как раз не спешил, в слабом свете торшера пытался получше рассмотреть Милочкино лицо, за потеками косметики заприметить что-то нечеловеческое, упыриное.
– Ну, так чего стоишь на пороге? – Она словно читала его мысли. – Заходи, я не кусаюсь.
– Вот насчет «не кусаюсь» хотелось бы побольше информации и каких-нибудь гарантий, Людмила Васильевна, – сказал Мирон максимально вежливым тоном и даже улыбнулся, чтобы подсластить пилюлю недоверия.
В ответ Милочка совершенно по-человечески, разве что самую малость истерично, расхохоталась.
– Узнаю нашего Мирона! – сказала она, отсмеявшись, и потянула вниз ворот блузки, обнажая шею и плечо. – Видишь следы укусов?
– Я видел мертвого упыря на дорожке, Людмила Васильевна. Восхищаюсь вашим мужеством, героизмом и крепкой рукой!
– Упырь – это не моих рук дело, – сказала она и отпила вино из бокала.
Мирон переступил порог, вышел на середину комнаты, остановившись в самом центре винтажного туркменского ковра, которым Харон очень дорожил.
– А чьих это рук дело, позвольте узнать?
– Моих, – послышался за его спиной до боли знакомый и до зубовного скрежета ненавистный голос.
Мирон поудобнее перехватил осиновый кол, развернулся. За его спиной – и когда только успела подкрасться?! – стояла Астра. Одета она была так, словно собиралась на деловую встречу. На ней был брючный костюм из какой-то неведомой, но очевидно очень дорогой ткани. Обута она была в туфли змеиной кожи на высоченных каблуках. Ее снежно-белые волосы были небрежно собраны на затылке в пучок, заколотый длинной, угрожающего вида серебряной спицей. Вот и нашлось орудие убийства! Торчит себе в прическе первородной твари Астры.
– Как я рада снова тебя видеть! – Накрашенные кроваво-красной помадой губы Астры растянулись в улыбке. В очень искренней, очень обаятельной улыбке. Вот же гадина!
– Не могу разделить вашу радость. – Мирон говорил, а сам примерялся, как бы половчее пульнуть в нее осиновый кол. В башку он вряд ли попадет, а вот в живот – очень даже. Тем более и опыт у него уже есть.
– Я бы не советовала, – промурлыкала Астра.
– Я бы тоже, – поддакнула с дивана Милочка и хихикнула. Стокгольмский синдром у нее что ли? – Она очень быстрая! Просто феноменально быстрая!
– Спасибо! – Астра послала ей воздушный поцелуй. Сюрр! Дикий, не укладывающийся в голове сюрр! Милочка и первородная тварь спелись и обмениваются воздушными поцелуями!
– Я все-таки попробую!
Мирон занес осиновый кол, но сделать ничего не успел, потому что между ним и Астрой вдруг нарисовался Харон. Был он такой же взъерошенный и расхристанный, как и Милочка, всех присутствующих в гостиной обводил ошалелым взглядом, отчего ощущение абсурдности происходящего усиливалось в разы.
– Харон, отойди, – попросил Мирон. – Это она!
– Это она! – Харон перевел взгляд на Астру и улыбнулся. Никогда раньше Мирон не видел у него такой светлой, такой радостной улыбки. – Это же ты?
Астра улыбнулась ему в ответ. Ее улыбка тоже была светлой и радостной. Умеют же некоторые притворяться белыми и пушистыми!
– Вот мы и встретились, мой мальчик!
Мальчиком эта знойная вампирская красотка назвала не Мирона, а Харона, который, на секундочку, выглядел старше ее. И руки раскинула, словно для объятий. Нет, точно для объятий! И Харон в эти объятия шагнул, а Мирон ничего не успел с этим поделать.
Он не успел, но ничего страшного и непоправимого не произошло. Астра обняла склонившего голову Харона с какой-то материнской нежностью, ласково провела ладонью по лысой макушке и поверх этой макушки подмигнула ошалевшему от происходящего Мирону.
– Хватит его мучить! – сказал Милочка строго и тоже подмигнула Мирону. – Давай уже все объяснять!
