Работая в магазине брата, Рон довольно быстро выбрался из нищеты и приобрел этот большой трехэтажный дом. Гарри бывал в нем раньше, еще до того, как Гермиона согласилась стать женой Рона. Тогда они еще были хорошими друзьями, и Гарри не раз оставался у Рона на ночь после очередной бурной попойки.
Гарри поставил пустой стакан на столик, и из воздуха тут же возник домовой эльф и заново наполнил его огневиски.
— Поражает, что ты, похоже, полностью адаптировалась, — усмехнулся Гарри, коротко глянув на Гермиону, проследив за быстрыми движениями эльфа.
— Это лишь доказывает, что ты не так уж хорошо понимаешь женщин, как всегда утверждал, — ответила она.
Рон практически не участвовал в разговоре. Он сидел возле камина и ворошил кочергой угли в огне. А Гарри старался не вслушиваться в голос Гермионы. Он боялся услышать тот голос, произносящий уже забытые слова.
— Конечно, чистая кровь-то поинтереснее будет.
— Что ж, по крайней мере, ты не изменился. Я помню, ты обвинил меня в желании стать ближе к чистокровным волшебникам, когда я сообщила тебе о свадьбе. Ты не стал более мягким, да, дорогой?
Намеренное использование этого интимного слова задело Гарри. Он по-прежнему смотрел на стакан, но видел Гермиону краем глаза. Она сидела на другом конце большого дивана, поджав под себя затянутые в тонкий нейлон ноги — ее излюбленная манера сидеть.
— Хорошо, так почему ты вышла замуж за Рона?
— Назло тебе, дорогой. Это же тоже твое объяснение того факта, помнишь?
— Ну а какова же истинная причина?
— Да, какова истинная причина… — заговорил вдруг Рон.
Гарри вздрогнул. Он уже успел забыть о присутствии Рона. Гермиона же просто замолчала, но Гарри видел, что она смотрит на него. Рон отошел от камина и сел на диван между ними.
— Не думаю, что Гермиона когда-либо рассказывала тебе о том, как я делал ей предложение.
— Кажется, нет, — мрачно отозвался Гарри. Он не хотел это знать.
— Ничего романтичного в этом не было, — продолжил Рон. — Я не умею быть романтичным. Но интересно то, что я делал его ей десятки раз, одинаково примитивно. И в конце концов она ответила «да». Понимаешь? После нескольких месяцев «нет» я вдруг услышал от нее «да». Я до сих пор спрашиваю себя, что заставило ее передумать.
— Бедный Рон, — тихо вздохнула Гермиона. — Наверное, ты тоже считаешь, что назло?
Гарри чуть наклонил голову, чтобы из-за Рона увидеть ее. Она смотрела на мужа печально. Гарри сидел в их гостиной уже два часа и все никак не мог понять Гермиону.
— Я не знаю, — сказал Рон. — Эта история всегда казалась мне очень загадочной. Ты и Гарри были очень увлечены друг другом. Он всегда был гораздо красивее меня и бесконечно более блестящим. Его недостатки привлекательнее моих достоинств. И вдруг ты оставляешь его и выходишь за меня. Что же удивительного в том, что у меня появились дурные сны?
— О, эти идиотские сны, — ворчливо произнесла Гермиона.
— Считаешь их идиотскими? — тут же спросил Гарри.
— Конечно. Я не верю в предсказание будущего.
— Пророчество тоже не в счет? — усмехнулся Гарри.
— Мы лишь подстроились под его текст. Так что и в сны, предсказывающие будущее, я не верю.
— Но я не это имел в виду, — качнул головой Гарри. Рон хотел знать правду, и Гарри решил быть прямолинейным. — Ты считаешь идиотской ту возможность, что когда-нибудь ты оставишь Рона и вернешься ко мне?
Гермиона прямо взглянула на него, и Гарри в этот момент очень захотелось стать легиллиментом, чтобы узнать, о чем же она думает.
— Я уже сказала тебе, — спокойно, но твердо ответила она, — что не верю в то, что кто-нибудь может предсказать будущее.
Рон издал разочарованный вздох и вернулся к камину.
— Только не говори мне, что ты веришь в сны Рона, — фыркнула Гермиона.
— Это задевает гордость, знаешь ли, быть брошенным женщиной. Так что для меня вполне лестно вообразить, что ты возвращаешься ко мне.
Гермиона не выдержала его пристального взгляда и отвернулась. Она старалась выглядеть совершенно спокойной, но периодическое постукивание пальцами по коленям выдавало ее напряжение.
— Дорогой Гарри, — заговорила она прохладным тоном после небольшой паузы, — разве своим возвращением я не поставила бы тебя в неловкое положение? Твои новые девушки наверняка стали бы возражать.
— Любимая, — в тон ей ответил Гарри, — а разве для тебя не было бы большим удовольствием поставить меня в неловкое положение?
Она не нашлась что ответить, и это заметно уязвило ее. На щеках проявился яркий румянец.
— А тебе не кажется, Гарри, что некрасиво с твоей стороны делать мне подобные предложения?
— А разве я здесь не для этого? Кое-кто хочет выяснить, стоит ли что-нибудь за его снами. Хочет знать, нравлюсь ли я все еще тебе. Поэтому я просто вынужден делать тебе подобные некрасивые предложения.
Гермиона вдруг резко поднялась с дивана и прошла на середину комнаты. Гарри неотрывно следил за ней, и это вызывало у него одновременно и удовольствие, и боль.
