Наверное, Богомолов действительно обладал некими навыками, потому что, когда на него – семидесятипятилетнего – напали в подъезде трое грабителей, он одного уложил, а двое убежали. И, кстати говоря, при моём единственном общении с ним он производил впечатление большой физической мощи. У меня есть ощущение, что он действительно служил в СМЕРШе, действительно много чего повидал, и действительно некоторые вещи в его романе принадлежат к числу невыдуманных и невыдумываемых. Поэтому если он выдумал себя таким, то это гений. Если нет, то это просто очень хороший писатель.
Теперь что касается особенностей богомоловской прозы. Я хотел бы сразу отмести дискуссию о том, уместно ли поэтизировать СМЕРШ. Что это за организация, мы все себе примерно представляем. «Но где ж ты святого найдёшь одного, чтобы пошёл в десант?» – как пел Анчаров.
В чём секрет успеха романа «В августе сорок четвёртого»? Здесь надо сказать одну принципиальную вещь. Все спрашивают: что такое бестселлер, как написать бестселлер? Бестселлером становится книга, которая даёт национальному характеру возможность полюбоваться собой, возможность собой восхититься, которая этому национальному характеру придумывает наиболее льстящий облик. Мы любим себя такими честными, такими преданными долгу, как Татьяна. Вспомним, сколько девушек вам говорили: «Но я другому отдана, // Я буду век ему верна». Им нравилось это говорить, даже если они потом падали в ваши объятия. Но в какой-то момент им эта самоидентификация льстила. Вспомните, какой лестный образ русских нарисован в «Войне и мире» – люди, которых скрытая теплота патриотизма объединяет вне зависимости от того, Жюли Карагина это или княжна Марья. Абсолютно лестный образ страны нарисован в «Василии Тёркине». То есть, по тому же Пушкину: «Себя как в зеркале я вижу, // Но это зеркало мне льстит».
Вот таких два абсолютных бестселлера, выражающих национальный характер идеально точно (плюс песни Высоцкого, конечно), были в семидесятые годы: «Москва – Петушки» Ерофеева и «В августе сорок четвёртого» Богомолова. «Москва – Петушки» – это роман о том, как гениально русский человек пьёт, а «В августе сорок четвёртого» – о том, как он гениально работает, как гениально занимается азартным, весёлым, увлекательным делом. Помните, как Алёхин просчитывает Мищенко и его диверсионную группу? Я думаю, лучшее, самое сильное, что есть в этом романе, – это примерно пятьдесят предпоследних страниц, страниц внутреннего монолога, где главный герой, начальник разведгруппы, прокачивает Мищенко, и в голове у него идут три мыслительных потока одновременно, которые пересекаются.
Первый – он всё время помнит, что у дочери обнаружили опасную болезнь, что ревмокардит «точит суставы и лижет сердце». С другой стороны, постоянно повторяет себе: «Качай его, качай!..» – и перечисляет точный перечень возможных примет в документах (там иногда добавляется лишняя точка в документе, иногда – пропуск буквы), подробнейшим образом проверяет фактуру бумаги. Это дико интересно, потому что на огромном фактическом материале написано. И третий поток мыслей – он поддерживает диалог. Он вынужден поддерживать диалог с Мищенко.
Пятьдесят страниц (это примерно седьмая или восьмая часть романа) страшного напряжения, через внутренний монолог пролетаешь так же стремительно, как через Стивена Кинга, который тоже очень любит такие внутренние монологи. Это подготовлено (и подготовлено очень тщательно) всем предыдущим ходом романа.
Богомолов вообще романную технику демонстрирует потрясающе. Правильный роман построен как? Примерно пять шестых или семь восьмых его объёма писатель собирает машину, а в восьмой части эта машина едет. Ну, если это, конечно, не роман-эпопея, как «Война и мир», а, допустим, как «Анна Каренина» или как «Бесы», где три четверти действия – это подготовка к действию, а потом – бабах! – и оно сорвалось со спускового крючка и понеслось.
«В августе сорок четвёртого» (он же «Момент истины») – это роман о том, как готовится гигантская войсковая операция, которая будет стоить огромных денег и жертв, но за пятнадцать минут до начала операции группе Алёхина всё-таки удалось задержать немецких агентов, захватить рацию и допросить радиста. И идёт вот эта знаменитая реплика, помните, когда Малыш, ополоумев от счастья, кричит в рацию: «Бабулька приехала!» Это кодовая фраза, после которой ясно: диверсантов накрыли.
Понимаете, все разговоры о русской лени, о русском раздолбайстве не имеют под собой по большому счёту почвы. Русский человек плохо делает то, что ему не интересно. А здесь ему люто интересно. И вот будни разведчиков-профессионалов («Если не бог, то точно его заместитель по разведке», – говорится об одном человеке) – это наслаждение. Это показано глазами профессионала, увидено глазами профессионала, это сделано очень крепко.
