— Речь идет не о замке! Аквилегии нужны камни, а это касается не только жителей замка, но и всего королевства, если не мира! — всплеснула руками Айрин.
— Тобой просто двигает жажда мести, но ты не понимаешь, что, решив убить ее, ты и себя направляешь на погибель.
— Нет, это ты не понимаешь…
— Довольно, оба! — прервал наш спор Винсент. Только сейчас мы заметили, что кричим друг на друга, от чего стекла в окнах трясутся. — Я принял решение.
Мы с Айрин переглянулись и обратили взор на Винсента. Каким бы не было решение лорда Лойрана, оно решит наш спор.
— Купол будет снят. Завтра в полдень, — кивнул Винсент. На лице Айрин тут же появилась победоносная улыбка, а я уже готов был возмутиться, как дядя добавил: — Но, купол снимет Эшер. Айрин же направится вместе с нашими гостями и моими детьми по туннелю прочь из города.
Решение Винсента заставило нас двоих задохнуться от возмущения, но мы с Айрин поняли, что спорить с Винсентом бесполезно.
— Значит, завтра после заката битва, — заключил я, после того, как тишина затянулась. Посмотрел аккуратно на Айрин. Та была обескуражена, разгневана, а в глазах бегали мысли. Я стал догадываться, что она не спорит только потому, что все сделает по-своему. И, что важно, о плане своем девушка не расскажет.
— Как пожелаете, — выдохнула девушка. Развернувшись на каблуках, она быстро направилась к выходу из кабинета. Я поспешил за ней, но смог догнать только в парадном зале. Закатное солнце отбрасывало тонкие красные полосы на мраморный пол.
— Айрин, — я взял ее за руку, но девушка отстранилась. — Постой, я хочу просто поговорить с тобой.
— Я знаю, о чем ты будешь говорить! — бросила она через плечо, но все-таки остановилась. — Ты будешь жалеть меня. Но жалостью мне уже не поможешь. Ты бы мог помочь мне в кабинете графа, если бы позволил мне остаться в замке.
— Но я не могу, по той же причине, почему ты не хочешь, чтобы я оставался, — проговорил я и сделал шаг к ней. Айрин тут же сделала шаг от меня, приближаясь к лестнице. — Я боюсь за тебя, я не хочу, чтобы ты погибла!
Она покачала головой и поднялась на первую ступеньку лестницы.
— Айрин, если ты того хочешь, то я принесу тебе голову Аквилегии. Я убью ее для тебя! — горячо сказал я, сам не зная, как смогу выполнить такое обещание. Брюнетка обернулась, задумчиво окинула мое лицо взглядом и скривила губы, словно прочитав в моих глазах сомнение. — Думаешь, я не смогу убить ее?
— Сможешь. Но я не хочу, чтобы ее убивал ты. И тем более, чтобы ты, следуя ее примеру, преподносил мне дары в виде голов.
Это поставило точку в нашем разговоре. Айрин поднялась по лестнице наверх, а я мог лишь смотреть ей вслед, чувствуя, что между нами пролегает пропасть. В этот миг я подумал, что мы поссорились, и что эта вражда — до конца. А мне меньше всего хотелось бы с ней ссориться. Я любил ее, и ненавидел себя за то, что приходится противостоять ей.
— Вы помиритесь, — вдруг из тени вышла Алинария. Однако говорила она это с грустью.
— Алинария? Вы были здесь все это время? — вздрогнул я, глядя на древнюю.
Древняя кивнула.
— Скоро будет битва. Прольется кровь. Небеса окрасит багровое солнце, — Алинария тяжело вздохнула. — Позволь Айрин сделать то, что она хочет. Ты не спасешь ее от ожогов, но сможешь стать тем, кто залечит их.
Я нахмурился, не до конца понимая, что хочет сказать древняя.
— Это что-то вроде предсказания?
— Нет. Это совет, — она улыбнулась, но глаза древней оставались грустными. — Ступай, отдохни. Завтра будет долгий и тяжелый день.
Завтрак ничуть не уступал вчерашнему ужину, и я быстро съела содержимое подноса, раздумывая о том, что произойдет совсем скоро.
Голову никак не покидали мысли о Эшере и нашем вчерашнем споре. Ощущение вины полностью уступало перед чувством обиды. Я по-прежнему не могла смириться с тем, что Винсент и Эшер продолжали меня оберегать от предстоящей битвы, не слушая никаких моих доводов. Но, что странно, я легко могла поставить себя на их место и поступить так же. Эта патовая ситуация не давала никому победить в споре. Хотя, на самом деле, мы все проиграли.
Я провела рукой по плотной бордовой ткани плаща, лежащего на постели. Приятный и гладкий на ощупь, при этом оберегает от дождя и от чего-то потяжелее, например, от стрел. Служанка преподнесла мне его от лица Винсента, и первой моей мыслью было, что он догадался о моих сегодняшних намерениях. Но потом я вспомнила, что даже убежав из замка с придворными, я продолжу быть врагом государства. Мне придется избегать городов, где могут узнать меня, а вдали от городов встречаются разбойники.
Но я никогда не раздумывала над тем, что стала бы делать, если бы действительно решила убежать с семьей Винсента. Отправилась бы с их детьми к его союзникам, если такие остались? Отправилась бы разыскивать мать и братьев, надеясь, что те еще живы?
