— Ох, Пантеон! Какой же ты упрямый! — я закатила глаза, и резко развернулась на месте, чуть не врезавшись в Эшера. — В крайнем случае, я призову дух этого Робина. Все будет в порядке, иди отдыхай. У нас у обоих был сложный день. Да, я тоже готова сейчас сорваться и бежать туда, но три часа… три часа до рассвета, понимаешь? Ты бы на месте Робина и его соседей сильно обрадовался, если бы тебе в два часа ночи пришли какие-то незнакомые люди, особенно после смерти человека, и слухах о его воскрешении?!
Эшер упрямо смотрел на меня, не собираясь сдаваться. Ей-богу, он до утра спорить готов!
— Это мы еще не обсуждали то, что ты принял зелье ярости, — зачем-то вспомнила я, скрестила руки на груди.
— Кстати, почему ты еще меня не убила до сих пор? — засмеялся Эшер.
— Потому! — я улыбнулась, приводя удивительно веский аргумент, а затем объяснила. — Правильнее будет поблагодарить тебя. Ты спас мне жизнь, спасибо.
Мы вдруг замерли в полумраке коридора, глядя друг на друга, глупо улыбаясь. Кхм, кажется, молчание затянулось.
— Да не за что, — махнул рукой Эшер, почувствовав себя неловко. — Я каждый день могу спасать тебя, плевое дело.
Я закатила глаза. Ага, плевое! Всего лишь риск получить сердечный приступ наблюдается у половины принявших это зелье. Ерунда!
— Это тебе надо спасибо говорить, между прочим, — улыбнулся Эшер. — Ты смогла вывести меня из этого жуткого состояния. Я выпил всего пару глотков зелья, но, казалось… нет, даже вспомнить не хочу. Благо, я почти ничего и не помню. Надеюсь, я не пытался тебя убить?
— Ты никого не убил, Эшер, — успокаивающе сказала я. — И, все-таки, я против таких опасных мер. Этот риск того не стоит…
— Зато ты с готовностью рискуешь потерять ниточку в виде Робина, — снова разошелся Эшер. — Вот попомни мои слова, завтра утром мы наткнемся…
Я закатила глаза. Ну, ничего не предвещало беды, и он опять завелся.
— Да-да, труп мы его найдем. Иди спать! — я развернулась на каблуках и широкими шагами пошла в сторону своей комнаты. Как хорошо, что в этом коридоре никто не жил, иначе бы мы подняли всех на уши. Раньше через стенку жила Нера, а теперь… подумать только, я теперь одна, в пустом коридоре. Я поежилась. Только сейчас поняла, что с трудом смогу уснуть…
Я дотронулась ручки двери своей комнаты пальцами, сделала глубокий вздох, затем оглянулась на Эшера, который, не торопясь, шел в свою сторону. Я все-таки окликнула его:
— Эшер!
Имя отражалось об стены почти пустого коридора. Маг оглянулся на меня.
— Что? — громким полушепотом спросил он.
— Спокойной ночи, — улыбнулась я ему, а затем юркнула в свою комнату и захлопнула дверь.
Мрак комнаты пугал меня, поэтому я быстро стянула с себя одежду, и, стараясь не рассматривать окружающие тени, нырнула под одеяло. С силой зажмурила глаза. В такие моменты не могу понять, чего я боюсь больше — темноты или одиночества.
Может, нужно было предложить Эшеру остаться… нет, Айрин, остановись! Тебе не пять лет, и Эшер не брат, с которым можно было бы вместе бояться под одеялом приходящих в мир сумерек.
Да и тем более, даже если бы мы с Эшером благопристойно решили бы просидеть на диване с кружечкой чая всю ночь, то все равно оставалась большая вероятность оказаться в одной постели на утро.
Мои щеки вдруг стали горячими, и я засмеялась в подушку. Ну, что сказать, я молодец. Едва подумав о нашем с Эшером ночном разговоре, я обеспечила себе длительную бессонницу! Нужно же в красках представить все это! Как простая беседа перетекает в объятья, поцелуи. Одиночество уступает место теплу, темноту освещает блеск его синих глаз. Я горько вздохнула. Нет, вряд ли когда-нибудь такое случится, мы с Эшером озабочены более важными вещами — похищение камней и Неры, последующая отчетность перед королевой, и конца этому не видно. Витраж романтики разбивается об камень реальности. Но… может быть потом? Я перевернулась на другой бок и закрыла глаза. Нужно было отдохнуть. И от мыслей, и от пережитых эмоций.
Утром все кажется иначе. Сны тают, рассеиваются в солнечных лучах, что проникают сквозь тонкую ткань занавесок. Меня разбудил стук в дверь.
— Госпожа Леонар, завтрак! — услышала я знакомый голос служанки Шейр. Я неохотно промычала что-то в подушку. Все-таки, поздний отход ко сну явственно проявляется утром, особенно на лице в виде мешков под глазами.
— Сколько сейчас времени? — пробормотала я, когда женщина в фартуке поставила на столик поднос.
— Почти седьмой час, — сообщила женщина. — Я не хотела вас будить, но Эшер попросил поднять вас как можно раньше.
